По законам зоны

Международный бизнес
«Эксперт» №43 (584) 19 ноября 2007

Маргарет Хуан впервые побывала в КНДР в начале ноября этого года. В составе религиозной группы из 700 женщин из 52 стран мира она оказалась в туристической зоне Кымгансан, открытой на границе с Южной Кореей. Самих северных корейцев за исключением работников госбезопасности она практически не видела. В гостинице работают этнические корейцы, привезенные из Китая. «Вообще-то вокруг курорта есть поля, но, когда наши автобусы проезжали мимо, крестьяне прятались в кустах, были видны только макушки», — вспоминает она в интервью «Эксперту».

Сегодня с участием Южной Кореи в КНДР созданы две специальные зоны (экономическая Кэсон и туристическая Кымгансан), но ни одну из них нельзя назвать по-настоящему успешной. Достигнутые экономические результаты оказались намного скромнее громких реляций, на которые южнокорейские власти не скупились перед запуском проектов.

В 2005 году представители Кымгансана, который существует на деньги южнокорейской Hyundai Asan, торжественно объявили, что на курорте побывал миллионный турист, но в 1998 году, когда зона только создавалась, предполагалось, что здесь будет бывать миллион человек каждый год. При этом значительная часть туристов попадает сюда бесплатно или по льготным путевкам. «Есть программы для школьников и пенсионеров. Здесь часто проводятся разные форумы, но туристов, которые приезжали бы сюда за полную стоимость и по своей воле, не так много», — рассказывает Андрей Ланьков.

Не лучше ситуация и в Кэсоне. Первый инвестор — корейская компания Art Living, с помпой отгрузившая «символические» сковородки в 2004 году, — уже распалась на две части, а ее руководители пошли под суд за растрату государственных субсидий. Остальные компании, работающие в зоне, тоже пока не могут похвастать крупными экономическими успехами. Развитие зоны идет с заметным отставанием от планов.

Согласно проекту Hyundai Asan, в ходе первого этапа развития зоны, с 2002-го по 2007 год, здесь должно было быть 300 южнокорейских компаний и около 100 тыс. северокорейских рабочих. В реальности, по данным на сентябрь этого года, в Кэсоне постоянно работало лишь чуть менее 18 тыс. северных корейцев и около 30 южнокорейских компаний.

Для многих бизнесменов инвестиции в КНДР становятся не экономическим, а политическим решением. Сами компании из Южной Кореи не горят желанием уходить на Север и делают это только под давлением правительства, которое надеется, что частный бизнес разделит с южнокорейским государством бремя сокращения экономического разрыва между Севером и Югом. В Южной Корее даже действует специальный фонд, который должен компенсировать частному бизнесу возможные убытки от инвестиций в КНДР.

В КНДР есть представление, что южные корейцы приезжают в страну давать деньги. Когда южнокорейская компания начинает получать прибыль, северокорейским чиновникам кажется, будто что-то идет не так

Если южнокорейские инвесторы работают только внутри СЭЗ, то китайские компании инвестируют деньги по всей территории КНДР, правда, не слишком это афишируя. Китайцы у