Балет без Бежара

Он получил прекрасное старобалетное образование у русских эмигранток: бывшие императорские балерины Мариинского и «Русских сезонов» учили и батманам, и хорошим манерам. Но поскольку взрослел Бежар в послевоенном Париже, в классических па за рампой ему стало невыносимо душно. И он устроил революцию. Первым понял, что зритель больше доверяет танцовщику в брюках, а не порхающему существу в колготках с блестками. Первым решил, что танцевать можно все что угодно — хоть «Так говорил Заратустра» Ницше. И первым, заметив, что балет не единственная система классического танца, отправился за альтернативой на Восток. Мир дружно раскрыл глаза — и признал его гением ХХ века.

Но с Россией у Мориса Бежара случилось нечто большее. Даже — личное. Впервые Москва ужаснулась его краткому дуэту на балетном конкурсе в 1957-м: из него ключом били секс и смерть. А настоящий шок страна с сувенирным набором балетных лебедей получила только двадцать лет спустя, в 1978-м. Тогда люди дежурили ночи напролет у касс, караулили артистов у гостиницы и дарили балетным худышкам шоколад «Аленка». Все представления о строгой сдержанности жанра и классическом по существу искусстве Бежар перевернул с ног на голову. Он говорил балетом о боге и о смысле жизни без пафоса и с той свободой, что ощутима в каждом мимолетном жесте. На полвека он оказался у нас единственным и неповторимым символом свободы, и даже когда мир признал новых кумиров, у нас существовали интеллигентские кружки поклонников мэтра.

Аскет и трудоголик, первый в жизни партикулярный костюм Бежар купил для переговоров с Министерством культуры СССР. Нет, не напрасно его не пускали к нам двадцать лет, чуяли чужого. Второй после Петипа великий балетный марселец подарил нам идею о свободе вне профессии, жанра и стиля жизни.

• Новости от 21 мая 22.20
• Михаил Кравченко был не только талантливым бизнесменом, но и поэтом, путешественником и настоящим романтиком
• Прощай, Тонино