От побед до самоподрыва

Россия: пять веков империи / Век великих потрясений Советский Союз очень эффективно преодолел отставание от Запада и обеспечил выживание страны в сложной внешнеполитической обстановке. Но задача демократизации режима оказалась ему не по силам

Место Советского Союза в российской истории невозможно определить без учета того грандиозного рывка, который сделал Запад за последние лет пятьсот. Ведь СССР — это во многом российский ответ на этот рывок.

Представим, как выглядела мировая геополитическая карта где-то около 1500 года. Европа представляла собой не более чем региональное скопление небольших и хаотичных государств, лишь недавно начавших оформляться из феодальной раздробленности средневековья. Московское царство кристаллизуется на слабо обжитом крайнем северо-востоке европейской подсистемы. Подобно испанцам, своим собратьям с юго-западного пограничья Европы, русские давно ведут свою реконкисту, постепенно пресекая набеги кочевой конницы. Испанцы только что вырвались на просторы Атлантики, но пока еще не завоевали громадную империю в Новом Свете. Русским еще только предстоит прорыв в Сибирь и отвоевание плодороднейших черноземов на юге. Но главный и самоочевидный факт: вся эта активность происходит в тени куда более многолюдных, сказочно богатых и могучих империй Азии — Китая, Ирана, Индии, османской Турции.

Теперь перенесемся в 1900 год. Власть и богатство мира сосредоточены в нескольких европейских державах, которые обладают обширными колониями. Империи Азии пали. Переделена и колониальная империя Испании, былого первопроходца Запада. Россия пока держится и даже предпринимает впечатляющий инвестиционный рывок в 1890-х годах при Витте и еще раз после 1907 года при Столыпине. Но эти рывки усугубляют зависимость от западных кредиторов и все равно не поспевают за ростом крестьянского населения, которому отчаянно не хватает ни земли, ни рыночных возможностей, ни современной образованности. Россия в 1900-х годах опасно балансирует на грани между имперской Европой и колониальной Азией.

Классики социального анализа — Маркс, Вебер, Дюркгейм, которые были современниками экспансии Запада, в сумме дали ответ на вопрос о причинах столь беспрецедентного европейского господства над миром. Во-первых, это был капитализм с его бесконечным стремлением к новым рынкам и техническим инновациям — включая индустриальное производство оружия. Во-вторых, это рациональная бюрократия, способная выстроить государственную власть невиданной ранее глубины проникновения в общество, способная планировать экономическую деятельность на уровне громадных корпораций, отраслей и целых стран. В-третьих, это Дюркгеймова «органическая солидарность» — чувство принадлежности к великой Нации и равноправной Республике, которое в современной Европе заместило традиционное крестьянское послушание авторитетам церкви и монархии.

Царская Россия отставала по всем этим параметрам — существовали лишь очаговая индустриализация, поверхностная бюрократизация и хронический раздрай в идейно-эмоциональной сфере, где крестьянство грозило помещикам пугачевщиной, интеллигенция противостояла власти, а подчиненные национальности мечтали о независимости. Большевики победили потому, что добились прорыва на всех трех направлениях.

Ленин

Большие социал

  Фото: AKG/East News
Фото: AKG/East News

Владимир Ленин, 1870–1924

Уберите Ленина, и почти наверняка большевики развалились бы. На замену Ленину не годился ни пламенный трибун Троцкий, ни трусоватые Каменев с Зиновьевым, ни догматично-серый Сталин. Россия при Деникине или Колчаке вполне вписалась бы в авторитарную палитру межвоенной Европы. Либеральный режим в государстве с такими классовыми и национальными противоречиями был маловероятен. Скорее произошел бы дальнейший дрейф вправо — к фашизму.

  Фото: AKG/East News
Фото: AKG/East News

Иосиф Сталин, 1878(79)–1953

Демонизм самолюбивого, но довольно посредственного выходца из грузинского люмпен-пролетариата проистекает из исторической случайности его контроля над ленинским аппаратом диктатуры ускоренного развития. Сталина вознес тренд к понижению интеллектуального уровня руководства по мере массового выдвижения парткадров из низов. Если ленинский Совнарком был едва ли не самым интеллектуальным правительством в истории, то к концу 40-х годов две трети ЦК не имели даже среднего образования.

  Фото: Eyedea/East News
Фото: Eyedea/East News

Никита Хрущев, 1894–1971

Бывший полуграмотный токарь и полковой комиссар Хрущев сохранил в какой-то глубине своей души восхищение перед наукой и прогрессом, отчего и влюблялся то в синтетику, то в гидропонику. Его постоянно заносило от избытка энтузиазма — как и народ, которым ему выпало править. Хрущевской номенклатуре приходилось управлять обществом, где основную массу составляли уже не фаталистичные крестьяне, а образованные специалисты и рабочие, которые с энтузиазмом осваивали и оцивилизовывали новую городскую среду.

  Фото: AFP/East News
Фото: AFP/East News

Леонид Брежнев, 1906–1982

Командной системе нужен Верховный главнокомандующий. Условием выдвижения Брежнева было как раз то, что он таковым не станет. Условие соблюдалось до конца. Известно два способа достижения технологических прорывов — вертикально-командный и горизонтально-конкурентный. СССР завис в межеумочном состоянии. Номенклатура научилась спускать на тормозах любые командные порывы, а пресекать неприятные разговоры о конкуренции и подавно. Ведь конкуренция грозила общим прорывом во власть молодых инициативных специалистов. Ирония в том, что выход из командной экономики требовал командного начала.

  Фото: AFP/East News
Фото: AFP/East News

Юрий Андропов, 1914–1984

С контрреволюционным заданием в Венгрии Андропов справился мастерски, без карательного террора, вместе с Кадаром плавно выводя страну к благосостоянию «гуляш-социализма». Умный, активный консерватор Андропов вместе с Косыгиным мог бы реформировать СССР, постепенно создавая рыночные механизмы воздействия на подданных и заставляя номенклатуру делиться властью со средним классом специалистов. Но это не предотвратило бы отделения союзных республик.

  Фото: Eyedea/Gamma/East News
Фото: Eyedea/Gamma/East News

Михаил Горбачев, р. 1931

Подобно многим трагическим реформаторам прошлого, Горбачев, быстро подведя страну к ожиданию перемен, попал в ловушку. Репрессивно-сдерживающие механизмы перестали работать, а единственным поощрительным механизмом по-прежнему оставался центральный бюджет и система госснабжения, которые пришли в полный раздрай из-за лавины требований на фоне неудачной конъюнктуры энергетических рынков. Утеряв поддержку центра, республиканские власти были вынуждены вступить в диалог с вышедшими наружу националистическими движениями, а то и возглавить их.