Невоспроизводство37

• Максим Соколов

Претензия к прошедшим президентским выборам, заключающаяся в том, что список кандидатов, допущенных до выборов, был искусственно ограничен, отчего выборы не могут считаться представительными, допускает различное рассмотрение.

Если считать всякую цензуру предварительных заявок недопустимой, ограничивающей возможности избирательских предпочтений, тогда свободных представительных выборов в природе вообще не бывает. Какого-нибудь Древарха Просветленного отсекли бы при любой погоде, между тем, допустим, В. К. Буковский по числу приверженцев вряд ли сильно превосходит Древарха.

Если указать, что цензура, возможно, необходимая, была при этом явно избыточной, с тем трудно будет не согласиться. Избирательный закон непристойно драконовский, да и вообще нашей управляемой демократии принципиально чуждо понятие разумной оборонной достаточности. Неразумная избыточность — это по-нашему.

Тем не менее понятие избыточности как раз и предполагает, что без нее был бы в принципе тот же результат, но только достигнутый более почтенным образом. Типа того, что если Г. К. Каспаров сядет за партию с любителем, он уверенно выиграет и так, а если он стянет с доски ладью противника и засунет ее себе в карман пиджака, он тоже выиграет, но это уже будет избыточность. Если мы в порядке мысленного опыта допустим до выборов 2 марта всех, кто участия в них хоть как-то домогался, и благодушно запишем В. К. Буковскому, Г. К. Каспарову, М. М. Касьянову, Б. Е. Немцову etc. максимально ожидаемые для них проценты, Д. А. Медведев все равно выигрывал бы в первом туре. Выдающаяся корректность тоже чего-то (и даже многого) стоит, но на итоговый результат это не повлияло бы.

Реальная претензия, против которой в самом деле трудно возразить, заключается в том, что политической системе присуща крайне заблаговременная цензура, при которой сильные политические животные, могущие составить реальную конкуренцию, не появляются вовсе среди домогающихся власти, а появляются только вольные или невольные спарринг-партнеры. С чем трудно не согласиться, хотя это уже не по ведомству В. Е. Чурова. Это по более широкому ведомству.

Задаваясь вопросом, откуда при известных нам стабильных представительных системах берутся правители, мы, с одной стороны, обнаруживаем, что с предварительной цензурой там все в порядке. При архидемократическом, но сколько-нибудь стабильном режиме наши нынешние оппозиционеры могли бы не беспокоиться — шансов у них было бы ровно столько же, сколько и сегодня. Какую-то возможность мог бы дать полный хаос, когда фактически нет никаких учреждений — ни старых, ни новых. Но с минимальным устаканиванием началось бы немедленное вытеснение по образцу нами уже наблюдавшегося.

Суждение, возможно, жестокое, но что же делать, когда миром правит партхозактив. Причем всем миром, а не только и даже не столько русским — как раз в России чем дальше, тем больше нарастают проблемы с нормальным воспроизводством партхозактива. Он же — резерв, откуда берутся будущие правители.

Типическая карьера современного правителя — это соединяемые в разных пропорциях партийное служение (обыкновенно сочетаемое с парламентским), исполнение выборной руководящей должности на местах и служба в центральном правительстве. Среднестатистический правитель, как правило, в разное время подвизался на всех названных партхозактивных поприщах. Разброс, конечно, бывает. А. Меркель не руководила на земельном уровне, но служила только в партаппарате и центральном правительстве. У американцев вследствие партийной специфики мы, напротив, не видим на самом верху партаппаратчиков, зато есть такая американская аномалия, как сенаторы, являющиеся весьма перспективной когортой. Верхние палаты есть и в других странах, но лишь в Америке они предназначены не только для заходящих, но и для вполне себе восходящих светил. См. нынешнюю президентскую кампанию, где вся тройка лидеров — сенаторы.

Тем не менее, несмотря на все нюансы, формула очевидна. Правители (вар.: люди всерьез, а не в качестве анекдота домогающиеся высших постов) берутся либо из верхушки непридавленных оппозиционных партий, либо из выборных руководителей земельного уровня. Это и есть источник свежей крови в государственном организме. Сочетание народного мандата (министры-президенты земель, губернаторы штатов) с практическим опытом управления и публичностью работы дает возможность с достаточным основанием домогаться и верховного поста. При наличии кандидатов с таким послужным списком самый неблагожелательный наблюдатель затруднился бы придраться к выборам.

Сложность только в том, что таких кандидатов взять при всем желании негде. Партийная система, устроенная по принципу «ина слава солнцу, ина слава звездам», предполагает, что все партии, кроме одной, должны быть неправящими, причем нигде не правящими. Что делает затруднительным выдвижение кандидата с опытом управления. С этим плохо даже у коммунистов, про иных и говорить нечего. Отмена губернаторских выборов привела к тому, что вместо подроста снизу идет присылка сверху. Это, вероятно, решает некоторые текущие проблемы, но в перспективе ведет к тому, что прежний кадр в силу самого хода времени убывает, а новый не прибывает. Представить же себе назначенца (сколь бы он ни был сам по себе хорош), смело домогающегося верховной власти, т. е. открыто выступающего против того, кто его назначил, довольно мудрено. Земельных премьеров, домогающихся канцлерского поста, тут не дождаться. Осталась еще лазейка в виде мэрской выборности, что тоже дает какой-то опыт, но, во-первых, несопоставимый с опытом руководителя региона, порой равняющегося трем Франциям, во-вторых, с общенациональной известностью тут совсем плохо, а ведь она необходима.

С устранением механизмов естественного подроста (рекламные кадровые проекты естественный процесс никак не заменяют) Россия вошла в фазу проедания невосполнимых кадровых запасов. Накопленных — страшно сказать — в те самые злопроклятые 90-е гг. Кому последнее замечание очень обидно, может посмотреть на лики руководителей, а может — и на себя в зеркало.

• Спустя два года после предоставления первого пакета помощи Греции риск выхода этой балканской страны из зоны евро высок как никогда. Поиск сценариев выхода из кризиса — или распад, или новый виток интеграции — активизируется по мере усугубления проблемы. Хватит ли у европейских политиков воли и времени?
• О культуре
• Смена президента в Сербии никак не отразится на внешней политике государства. Белград продолжит сдавать Косово и делать упор на евроинтеграцию