Направление верное, с исполнителями проблема

Развитие восточного направления экспорта и переработки углеводородов — стратегически правильное решение. Но ограниченность круга исполнителей и противоречия между ними тормозят реализацию важнейших для восточных регионов проектов

Совместный проект журнала «Эксперт» и ЗАО «УК ”Петропавловск”»

В 90-е годы восток России превратился в депрессивный регион. Высокая безработица, низкий, даже по российским меркам, уровень доходов, серьезные проблемы с энергообеспечением вкупе с суровым климатом привели к быстрому оттоку населения за пределы этих слабо освоенных мест. Из-за резкого роста транспортных тарифов возник территориальный разрыв между предприятиями европейской части страны и ее восточных окраин, в результате чего для последних стали гораздо значимее экономические связи с соседними Китаем и Японией. Все это создало для России угрозу утраты суверенитета над восточными районами страны, территориальные претензии на которые сейчас выдвигают все соседствующие государства.

В таких условиях в 2004 году была принята правительственная программа комплексного освоения Восточной Сибири. Ее ключевое направление — разработка углеводородных богатств региона и создание трубопроводной инфраструктуры для их экспорта.

Но, несмотря на огромный ресурсный потенциал, освоение углеводородной базы пока сильно отстает от графика.

Потенциал преображения

На востоке России, за пределами основных (Западная Сибирь и Поволжье) районов добычи углеводородов, сосредоточено более 20 млрд тонн нефти и более 60 трлн кубометров почти не тронутых запасов нефти и газа. Этого вполне достаточно для реализации самых смелых экспортных проектов. Несмотря на труднодоступность и сложные условия разработки сейчас эти углеводородные ресурсы оказываются очень интересны для потребителей и нефтедобывающих компаний. С одной стороны, дело в общемировых тенденциях — усиление дефицита энергоресурсов и резкий рост цен на них. С другой стороны, интерес именно к месторождениям востока страны подстегивают территориальные изменения на энергетическом рынке. В последние двадцать лет увеличение мирового потребления энергоресурсов в основном сосредоточено в странах Дальнего Востока (см. график 1), главным локомотивом роста служит наиболее близкий к восточносибирским ресурсам Китай. Почти целиком зависимые от ближневосточной нефти государства региона стремятся диверсифицировать источники и маршруты импорта энергоресурсов. В значительной степени их надежды связаны с Россией. У России здесь тоже есть свой интерес: из-за удаленности от основных мировых центров добычи нефть и сжиженный газ на тихоокеанском рынке продаются с премией к европейской цене.

Эффект от реализации углеводородных проектов для экономики местных регионов, где доходы населения одни из самых низких в стране, а показатели безработицы одни из самых высоких, должен быть колоссальным. Добыча нефти и газа, по оценкам местных ученых, вырастет в десятки раз, только за счет продажи непереработанных углеводородов в следующие два-три десятилетия можно будет заработать полтора триллиона долларов (эта сумма больше нынешнего российского ВВП). Кроме того, трубопроводные проекты и развитие добычи углеводородов должны стать стимулом для комплексного социально-экономического освоения региона: создания сопутствующих химических производств (об этом ниже), развития транспортной инфраструктуры, добычи рудных полезных ископаемых, лесопереработки. Реализация стратегии комплексного освоения природных ресурсов региона в течение двух десятилетий должна привести к более чем двукратному увеличению валового регионального продукта Восточной Сибири и Дальнего Востока.

Роль золотого ключика, который должен открыть доступ к экономическому процветанию востока России, играют проекты создания новых трубопроводных систем. Ведь пока главный фактор, сдерживающий разработку месторождений, — отсутствие транспортной инфраструктуры. Самые восточные сегменты магистральных систем газопроводов и нефтепроводов заканчиваются в Иркутской области. Дальше — почти полная пустота. Оживить восток страны должен строящийся нефтепровод Восточная Сибирь-Тихий Океан (ВСТО), который пройдет в южной части двух макрорегионов и соединит несколько цепочек крупных месторождений с экспортным терминалом на юге Приморского края (см. карту). Газовые поставки должны обеспечить несколько меридиональных газопроводов, нацеленных на Китай, Южную Корею и Японию. Трубопроводы на востоке страны окажутся соединены с уже существующей трубопроводной инфраструктурой, а значит, у нас появится возможность выбирать направления экспорта углеводородов — поле для маневра автоматически усилит позиции России в отношениях с крупнейшими потребителями.

Так что кроме очевидных экономических выгод освоение углеводородных запасов восточных регионов, сопровождаемое мощными инфраструктурными проектами, имеет важное политическое значение. С учетом интеграции образующих данный рынок государств это делает нас экономически и политически менее уязвимыми по отношению к основному, а теперь и монолитно-монопольному потребителю наших энергоресурсов — Евросоюзу.

А воз и ныне там

Несмотря на огромные потенциальные выгоды проекты по развитию восточного направления экспорта углеводородов пока реализуются туго, с серьезными задержками, а некоторые за последние три года почти не сдвинулись с места.

По результатам проверки, проведенной в 2006 году Росприроднадзором, из 44 лицензий, выданных компаниям в Восточной Сибири, было отозвано 16. По словам замминистра природных ресурсов РФ Алексея Варламова, реальные инвестиции добывающих компаний в разработку месторождений были далеки от запланированных: в 2005 году вместо 189 млрд рублей было вложено лишь 4,2 млрд, в 2006 году из 20 млрд компании освоили только шесть.

Существенно отстает от графика строительство первой очереди ВСТО. Руководство «Транснефти» в этом году неоднократно встречалось с первыми лицами государства, чтобы обсудить перенос сроков ввода в строй первой очереди трубопровода от Тайшета до Сковородина с декабря 2008 года на четвертый квартал 2009-го.

Ситуация с газопроводами еще хуже. К настоящему времени под руководством частного капитала построен газопровод, пересекающий Сахалин: с севера (где расположен куст нефтегазовых месторождений, осваиваемых консорциумом западных компаний в рамках соглашения о разделе продукции «Сахалин-2») к терминалу по сжижению природного газа на юге острова. Однако основная часть газовых ресурсов Дальнего Востока — одно из крупнейших в мире Ковыктинское газовое месторождение в Иркутской области, ряд крупных месторождений других регионов Восточной Сибири, а также Сахалина (СРП-проекты «Сахалин-1» и «Сахалин-3») — по-прежнему лишена доступа к транспортной инфраструктуре. Необходимые для их освоения проекты газопроводов, по сути, существуют лишь в форме идеи — ни маршруты, ни способы и условия реализации содержащегося в них газа не определены.

Можно выделить несколько причин, по которым разговоры об освоении Восточной Сибири крайне медленно превращаются в дела. Самая главная связана с составом исполнителей нелегкой задачи и характером сложившихся между ними отношений.

Лебедь, рак и щука

Трубопроводные проекты и освоение углеводородов на востоке страны — задача, по своим масштабам сопоставимая, а возможно, и превосходящая крупнейшие стройки времен СССР, вроде БАМа. По оценкам специалистов, инвестиции в углеводородные проекты в ближайшие двадцать лет должны составить около 200 млрд долларов. Это втрое больше ВРП восточных регионов и на порядок больше объема прямых иностранных инвестиций в Россию за прошлый год. Реализация такой задачи требует огромного напряжения сил и согласованных действий значительного числа участников. Однако возможности вовлечения в освоение региона отличающегося мобильностью частного капитала, а также обладающих колоссальными финансовыми ресурсами зарубежных компаний сейчас, мягко говоря, сильно ограничены, а по большому счету, эти две группы игроков отстранены от активного участия в процессе.

Де-факто даже за небольшие нераспределенные углеводородные активы региона в последние годы борются между собой лишь две госкомпании, имеющие сильные позиции на Дальнем Востоке: «Роснефть» и «Газпром», назначенный «координатором» нацпроекта по освоению Восточной Сибири. В еще большей степени ограничения на подключение к инвестпроцессу касаются строительства магистральных трубопроводов — в стране уже давно действует неформальный запрет на участие в этом процессе неподконтрольного российскому государству капитала. Такой подход дает возможность более полно учитывать национальные интересы, вместе с экономическими решать сопутствующие социальные и геополитические задачи, которые столь важны в рассматриваемом случае.

Но, похоже, проблема в том, что сейчас госструктуры-исполнители не способны быстро и эффективно добиваться стоящих перед ними целей. «Газпрому» и «Роснефти» сложно наращивать инвестиции в регионе: обе госкомпании в последнее время занимались поглощением активов и сейчас вынуждены отвлекать собственные силы на их переваривание и выплату потраченных на приобретение многомиллиардных кредитов. Кроме того, участвующие в освоении региона госструктуры, несмотря на общее «происхождение», плохо ладят друг с другом.

Те же «Роснефть» и «Газпром» в ходе аукционов по продаже лицензий на освоение ряда восточносибирских месторождений вступили в противоборство друг с другом, в результате чего стоимость лотов возрастала в сотни раз. Две госкомпании уже долгое время ведут показательно безуспешный торг вокруг построенного газопровода Сахалин-Комсомольск-на-Амуре-Хабаровск. Его первый сегмент находится под полным контролем «Роснефти», а главным акционером второй части газопровода является «Газпром». Вся труба необходима газовой монополии: при едином контроле она может быть использована для реализации новых проектов по обеспечению газом дальневосточных регионов России, а также задействована в проектах экспорта голубого топлива в соседние страны. «Роснефть» готова продать трубу, но не дешево, заявляя, что непрофильный для компании газораспределительный бизнес ей страшно нужен. «Газпром» же блефует, утверждая, что продумывает другие варианты параллельных газопроводных маршрутов. Стороны торгуются, время идет, газ остается в земле, а потенциальные потребители — без топлива.

Другая монополия, «Транснефть», никак не может разобраться со своим транспортным собратом — РЖД: кто из них должен нести расходы по модернизации и строительству железнодорожной развязки (необходимо не менее 5 млрд рублей) в месте пересечения железной дороги с трассой второй очереди трубопровода в районе Находки. Аналогичные сложности наблюдаются с финансированием строительства участка высоковольтной линии в том же районе.

Здесь вам не равнина

Помимо субъективных проблем углеводородные проекты на востоке страны тормозятся и объективными «частными» трудностями. Главные из них — исключительно сложные природные условия (сочетание гористого рельефа, вечной мерзлоты, значительных перепадов температур и высокой сейсмичности) и слабая способность северной природы к самовосстановлению.

Первоначальный маршрут ВСТО сразу в нескольких точках столкнулся с серьезными претензиями экологов. Сначала его предполагалось провести в непосредственной близости (несколько сотен метров) от Байкала в районах с высокой сейсмоопасностью (см. карту), однако под давлением международной и российской общественности бывший тогда президентом Владимир Путин рекомендовал «Транснефти» скорректировать маршрут. В результате трубопровод начали прокладывать несколькими сотнями километров севернее, что увеличило его длину, стоимость и сроки строительства. Аналогичные претензии заставили проектировщиков перенести южную оконечность маршрута из бухты Перевозная в бухту Козьмино. А совсем недавно было принято решение о переносе на север участка трубы, который должен был с юга обойти город Хабаровск (трасса пересекала Амур).

Но вопросы с экологами не закрыты до сих пор: их протесты связаны с тем, что маршрут второй очереди трубопровода в Приморском крае пересекает зону санитарной охраны Шкотовского водозабора (оттуда получают питьевую воду местные коммунальщики) и проходит рядом с Уссурийским заповедником, а также Ливадийским хребтом — главными туристическими и рекреационными зонами края. Есть и совсем уж экзотические претензии: представители организации «Зеленая волна» рассылают письма с требованием запретить ввоз в страну китайских труб, зараженных личинками непарного шелкопряда, который, по их мнению, серьезно угрожает местным лесам.

Ограниченный круг исполнителей и их несогласованность, экологические и газовые проблемы… Судя по всему, масштабная добыча углеводородов на востоке страны будет отложена еще не единожды.

Брошенный плацдарм

Дальний Восток мог бы стать новым центром российской нефтепереработки и нефтехимии, особенно в свете новых трубопроводных проектов. Как с целью экспортных поставок в близлежащие азиатские страны, так и для нужд внутреннего рынка.

Нефтеперерабатывающие заводы в Хабаровске и Комсомольске-на-Амуре появились после всплеска военной активности на Дальнем Востоке (первый был построен в 1938-м, а второй в 1942 году) и десятилетиями работали на удовлетворение потребностей Министерства обороны, а также на обслуживание северного завоза, местных лесозаготовок и т. п.

Дальневосточные нефтеперерабатывающие заводы в 90-е годы оказались в еще худшем положении, чем вся российская нефтепереработка. После взлета цен на нефть и инвестиционного оживления в отрасли собственники дальневосточных НПЗ начали разрабатывать стратегии их модернизации. Массовое появление подержанных японских автомобилей в местном автопарке потребовало увеличения производства высокооктанового топлива, а государственное ужесточение экологических стандартов вызвало необходимость его очистки от серы. Поэтому в 2004 году на Хабаровском НПЗ была запущена установка изомеризации мощностью 100 тыс. тонн, что позволило получать больше высокооктановых бензинов. «Роснефть» в дополнение к изомеризации ввела в строй новый блок первичной переработки и установку гидроочистки средних дистиллятов, чтобы иметь возможность продавать дизельное топливо, соответствующее евростандартам. Несмотря на все это, выход светлых нефтепродуктов на местных НПЗ по-прежнему один из самых низких в стране (см.график 2).

Похоже, иногда проще построить новое, нежели модернизировать советское старое. Неудивительно, что главной темой последних двух лет было создание на побережье Тихого океана нового НПЗ. Впервые такой проект был предложен руководством «Роснефти» в апреле 2006 года. Мощность завода в конечной точке ВСТО должна была составить 20 млн тонн. Разместиться он должен был в бухте Перевозная. Позже, однако, площадка планируемого предприятия начала мигрировать.

Сначала появилась информация о том, что «Роснефть» построит «приморский» НПЗ, но не в Приморском крае, а в Ленинградской области. В дальнейшем завод вернулся в Приморье, при этом его мощности уменьшились с 20 до 7 млн тонн. После покупки «Роснефтью» активов ЮКОСа (в т. ч. пяти НПЗ) разговоры о том, что компания будет строить еще один завод, быстро затихли. Причиной послужили как большой долг госпредприятия, так и ясно обозначенная правительством установка на модернизацию существующих нефтеперерабатывающих активов. Однако уже осенью прошлого года «Роснефть» объявила: подписано соглашение о строительстве завода.

Завод мощностью переработки 10 млн тонн нефти сооружаться будет не в России, а в Китае. Создавать его и управлять им «Роснефти» поможет CNPC (интерес к проекту также выразила Shell). Разделение труда между партнерами в этом проекте достаточно прозрачно: российская компания будет поставлять в Китай прокачиваемую по ВСТО нефть, а CNPC — сбывать полученные из нее в Тяньцзине нефтепродукты. В марте этого года глава «Роснефти» Сергей Богданчиков объявил, что строить НПЗ в Приморском крае привлеченная для проектных работ консалтинговая компания считает нецелесообразным и что на этом месте должен располагаться «комплекс нефтехимических производств».

Комплекс нефтехимических производств на Дальнем Востоке был бы действительно весьма кстати. Выбранная «Роснефтью» площадка идеальна с экономико-географической точки зрения: сырье поставляется самым дешевым способом — по трубопроводу, конечная продукция сразу отгружается в соседний Китай. Примеры такой комбинации находящихся на конце трубы портовых заводов существуют. Крупнейший подобный комплекс расположен в саудовском Янбу. Да и нефтехимикаты китайцы закупают гораздо охотнее, чем бензин и мазут. Однако для сырьевого обеспечения современного нефтехимического комбината необходим расположенный рядом с ним НПЗ мощностью не меньше 5–7 млн тонн. Но поскольку новый НПЗ на Дальнем Востоке, скорее всего, не появится, не будет там и сырьевой базы для нефтехимии. А жаль.

Статьи на тему: «Экономический потенциал регионов»