- «Эксперт» №27 (616) /
- 07 июл 2008, 00:00
Расколоучительство64
Решение Архиерейского собора РПЦ об извержении из сана епископа Чукотского и Анадырского Диомида вряд ли может считаться особо неожиданным — ниже сенсационным. РПЦ устроена по иерархическому принципу, а всякое священноначалие (и даже просто любое началие) предполагает санкцию. Существуют религии (в том числе и христианские деноминации), в которых отсутствует формальная иерархия, и, если бы речь шла о раввине Диомиде или о пасторе Диомиде, у священнослужителей могли бы возникнуть немалые проблемы. Когда сана в строгом смысле слова нет, как из этого сана извергать? Сколь бы соблазнительными ни были речи и поступки служителя неиерархической религии, особой управы на него нет. Мятежный вероучитель скажет: «Тьфу мне на ваше осуждение!» - и будет окормлять свою общину верных-праведных в гараже или на частной квартире. Называться муллой или раввином кто же ему воспретит.
Но к христианской ортодоксии это в любом случае не относится. Можно сколько угодно обличать ортодоксальную иерархию как институт самозваных посредников между человеком и высшим началом (претензия эта весьма старинная, и — в силу гордыни человеческой — она первая, которая приходит в голову), но только следует помнить, что без иерархии — значит без догмата, точнее, каждый сам себе догмат, а при таком положении дел изверженный из сана Диомид с его сомнительными учениями еще редким образцом смирения и благоразумия покажется.
Гордому человеку нестерпимо признание необходимости догматических и иерархических скреп, тем более что скорбный опыт расколов и ересей гордому человеку, как правило, в подробностях неизвестен. Между тем нет даже надобности поминать ереси первых веков по Р. Х., которые удалось избыть той самой крепостью догмата. Достаточно вспомнить историю русского раскола, наглядно показавшего, что раздробление на все множащиеся толки и согласы, не сообщающиеся между собой ни в еде, ни в питье, ни в молитве, и впадение уже в самое дикое изуверство (вплоть до хлыстовства и скопчества) — процесс неостановимый.
При том что идейных и психологических оправданий для тогдашнего раскола можно найти несколько больше, чем для аналогичных по сути учений Диомида. Сегодняшняя культурно-цивилизационная ломка (глобализация тож) в высшей степени небеспроблемна, прогрессивная идеология нынешнего Запада, почитающего неприличным само упоминание христианства, вполне апостасийна, но для русского человека XVII-XVIII веков тогдашняя ломка было стократ болезненней, тем более что между той эпохой и нынешней была одна важная разница. Тогда государство выступало жестким и неумолимым проводником новшеств. Жесточайшие гонения на староверов (которые, впрочем, возьми они верх, скорее всего, явили бы такую же, если не большую жестокость при восстановлении древлеправославной старины) и нынешняя расхлябанность (когда и кого власти РФ принуждали к отступничеству и принятию глобализационного причастия?) — вещи несопоставимые. Максимум претензий, которые приверженец старины (какой, впрочем? советской? до 1917 г.? до никоновой порухи?) может предъявить власти, — это непротивление соблазнительным новшествам, включая интернет и мобильную связь. Претензии к РПЦ, соответственно, сводятся к тому, что в части новшеств она занимает позицию «все мне позволительно, но не все полезно», что, впрочем, еще ап. Павел говорил, а в части сношений с государством склоняется к сотрудничеству с ним, не считая нынешнюю власть ни богоборческой, ни тем более — сатанинской.
Что лишний раз подтверждает: раскольническое умонастроение не зависит от пороков государства и господствующей церкви. Эти пороки могут быть тяжкими, жестокости и преступления могут вопиять к небу и могут быть куда более умеренными, сводясь скорее к лености, алчности и теплохладности. Дух раскола порождается другим: болью от культурного слома, которая усугубляется неспособностью духовно-творчески освоить новшества. При такой боли и такой неспособности к освоению вещи вполне технического свойства, в равной мере могущие служить как спасению, так и погибели — те же мобильники, интернет, ИНН, общегражданские паспорта, да и сама демократия (в нашем случае к тому же не сказать, чтобы до безобразия безграничная), — приобретают вероучительное и даже мистическое значение. Когда до ума и сердца является совсем недоходным завет «Возненавидь грех, но не грешника», возникает желание возненавидеть не только грешника, но еще и предметы и инструменты, которыми грешник пользуется. Сам по себе мобильный телефон грешен в той же мере, что и картофель, но закоренелый раскольник будет иного мнения.
Срыв в хилиазм и готовность всюду искать — и тут же находить — признаки пришествия антихриста есть соблазн, сопутствующий христианству на протяжении всей его истории, а уж с нашей историей русского раскола соблазн актуален сугубо и трегубо. Диомид — в епископском ли сане или каком ином — просто обязан был появиться на очередном изломе эпох. В смысле способов борьбы с язвой раскола и со срывом в хилиазм тоже ничего нового придумать невозможно — проповедь, увещевание, если же не послушает, то будет тебе, как язычник или мытарь. На то и догмат с иерархией.
Если что и есть неожиданного, то реакция внешних, выразившаяся в защите гонимого Диомида. Атеисту подобало бы вообще безразличие к распрям между попами, представителю иной деноминации — благожелательная осторожность (представим себе для примера распрю в ватиканской курии — стал бы православный тут же туда лезть?), сыну РПЦ — как минимум уважение к священноначалию. Не было явлено ни то, ни другое, ни третье, а возобладала точка зрения, не лишенная парадоксальности: «До чекистов в рясах и ихней РПЦ нам дела нет, а Диомида в обиду не дадим». При том, что ждать ответной любезности от Диомида довольно сложно. Трудно отделаться от впечатления, что уж очень кстати было бы появление православного аятоллы, который уж тридцать лет как используется в качестве страшного жупела, но которого все никак не удается предъявить urbi et orbi. Аятолла Диомид был бы чрезвычайно хорош в этом качестве, но проклятая иерархия все испортила. Оттого и злоба.
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
а теперь и Маше с Уралмаша
патриарху Тихону и верующим в то время было куда легче, поскольку у руководства Патриархией тогда не стояло столько архиереев и попов, ни во что, кроме Бабла Животворящего, не верящих.
Вообще цинизм и бабловерие - это самое худшее, чем страдает путинская эпоха. По сравнению с этим все “ходорковские мученики”и “гонения на свободу прессы” - это все мелочи. А вот дешевый патриотизм для “быдла” и цинизм и бабловерие для “элиты” - это уже деградация.
А поскольку “архиереи в погонах” вышли из той же самой конторы, то и у них ценности совершенно аналогичные.
К счастью, Церковь, несмотря на все это, пока еще стоит, именно благодаря тем самым “маргиналам”, которые так не нравятся ученикам Гундяева-Фролова-Чаплина. Но я уверен, что “маргиналов” будут вытеснять самыми жесткими мерами. Дальнейшее увидим, если доживем.
а теперь и Маше с Уралмаша
патриарху Тихону и верующим в то время было куда легче, поскольку у руководства Патриархией тогда не стояло столько архиереев и попов, ни во что, кроме Бабла Животворящего, не верящих.
Вообще цинизм и бабловерие - это самое худшее, чем страдает путинская эпоха. По сравнению с этим все “ходорковские мученики”и “гонения на свободу прессы” - это все мелочи. А вот дешевый патриотизм для “быдла” и цинизм и бабловерие для “элиты” - это уже деградация.
А поскольку “архиереи в погонах” вышли из той же самой конторы, то и у них ценности совершенно аналогичные.
К счастью, Церковь, несмотря на все это, пока еще стоит, именно благодаря тем самым “маргиналам”, которые так не нравятся ученикам Гундяева-Фролова-Чаплина. Но я уверен, что “маргиналов” будут вытеснять самыми жесткими мерами. Дальнейшее увидим, если доживем.
вначале Никите Ольхову
Ваша феноменальная незамутненность выражает искреннее восхищение.
Судя по всему, Вы, наверное, гуманитарий, да еще на “государевой” службе. Отношусь с пониманием и сочувствием.
Однако умение внимательного чтения никому еще не вредило, даже в наше время и на “государевой” службе. Вы могли бы прочитать в нашей дискуссии, что я уже 20 лет сознательно принадлежу к РПЦ, и никуда выходить не собираюсь (а если брать с момента крещения - то уже более 30 лет).
Однако ж Вы меня отчего-то назвали неофитом.
Скажите по правде, может быть, Вы дурак?
Петр Алексеевич Романов
Вопрос замечателен.
То есть вы сомневаетесь до какой степени следует ограничить свободу проистекание Духа Святого от которой могут возникать нежелательные (с вашей точки зрения) организации. Дух можно ограничивать в источнике его проистекания. Это пожелание следует включить в ежедневную молитву. Или, наоборот, принимать (административные) меры к индивидуумам на которых Дух нисходит неорганизованным образом. Ко всяким хлыстам и прочим сектам. Как это делала инквизиция.
Верно вас поняли?
Нет, неверно вы поняли. И по своему обыкновению в очередной раз постарались исказить чужую мысль.
Дух Святой веет, где хочет, и об источниках его проистекания, а тем более об их ограничении не мне и не вам судить. Я веду речь лишь о том, что написано Святым Духом должно быть и прочитано Святым Духом. А читая некоторые из ваших опусов, вспоминаешь слова Тертуллиана - веруй, а не рассуждай.
Собственно, ключевое отличие православия от католичества и состоит в том, что православная церковь находится “при власти”, а католическая “над властью” (или пытается, по крайней мере).
В этом смысле, современная РПЦ, основанная Сергием, вполне находиться в русле традиции, в конце концов, Константинопольский патриархат уже 5 с половиной веков уживается с мусульманской властью
Как смог заметить даже “мудрец” Соколов, у нас на дворе не 17в. Православная церковь сейчас скорее напоминает коммерческую организацию, оказывающую особые - “спиритуальные ” услуги. Продукт рассчитан на вполне определенных постоянных покупателей (в основном бабушки + бандюги) + благодаря усилиям службы маркетинга (и хорошим отношениям с правительством) некоторые ее услуги (крещение, венчание, похороны) получили распространение среди молодежи. Не брезгует данная организация и дополнительными источниками дохода - беспошлинный ввоз сигарет, алкоголя…
Каким-то образом в менеджеры среднего звена проник человек, чуждый корпоративной культуре, поэтому на ближайшем собрании компании его уволили.
Вот, собственно, и весь сказ.
Никита А. Ольхов
Ф. М. Достоевский писал о русских гимназистах, которые впервые в жизни увидят карту звездного неба, поглядят на нее пять минут, и начинают исправлять. Потому что небо, оно что, астрономам, что ли, принадлежит!
В других местах простодушно хихикают: неофит, он, конечно, правовернее Магомета (вариант: святее Папы).
У нас жестко рекомендуют: в чужой монастырь со своим уставом не лезь. Впрочем, это, возможно, «русофобский и антиправославный бред». Потому что всё вокруг колхозное, всё вокруг моё. Поэтому: Даёшь Поместный Собор! Не всем ведь довелось поучаствовать в Съезде Советов, поразоблачать агрессивно-послушное большинство, незаконные привилегии, бездуховность и разврат. А с какой сладостной злобой можно будет потом рассуждать о происках агентов иезуитов и ваххабитов, порушивших РПЦ.
Ф. М. Достоевский писал о русских гимназистах, которые впервые в жизни увидят карту звездного неба, поглядят на нее пять минут, и начинают исправлять. Потому что небо, оно что, астрономам, что ли, принадлежит!
В других местах простодушно хихикают: неофит, он, конечно, правовернее Магомета (вариант: святее Папы).
У нас жестко рекомендуют: в чужой монастырь со своим уставом не лезь. Впрочем, это, возможно, «русофобский и антиправославный бред». Потому что всё вокруг колхозное, всё вокруг моё. Поэтому: Даёшь Поместный Собор! Не всем ведь довелось поучаствовать в Съезде Советов, поразоблачать агрессивно-послушное большинство, незаконные привилегии, бездуховность и разврат. А с какой сладостной злобой можно будет потом рассуждать о происках агентов иезуитов и ваххабитов, порушивших РПЦ.
А Вам, Маша, всего доброго. Надеюсь, пока еще Вам в Донской монастырь не назначат Егория Хламогория аббатом. Может, еще и обойдется.
Спасибо. Я тоже думаю, что обойдется. Патриарху Тихону и всем верующим было намного труднее в то время, однако выстояли.
этот русофобский и антиправославный бред я даже комментировать не хочу.
“Защитить страну от церковного мракобесия”, ага. Больше всего Можегов, судя по всему, боится “пьяного русского мужика-погромщика с топором”. Ну-ну. “По вере вашей будет вам”.
А Вам, Маша, всего доброго. Надеюсь, пока еще Вам в Донской монастырь не назначат Егория Хламогория аббатом. Может, еще и обойдется.
Матч века. Ход Диомида (Владимир Можегов)
После извержения из сана епископа Диомида, вызвавшего настоящую бурю не только в самой РПЦ, но и в прессе и обществе, ситуация наконец стала проясняться. Архиепископ Хабаровский и Приамурский Марк, временно назначенный управляющим Чукотской епархией РПЦ МП, несмотря на все сопротивление стихий (его рейс из Хабаровска откладывался по погодным условиям целые сутки), 4 июля прибыл в Анадырь, а сам виновник скандала дал развернутое интервью, в котором определил свое положение, отношение к священноначалию и рассказал, как будет действовать дальше.
Шоу-Марк, или битва в воздухе
Не обошлось, как водится, и без очередного скандала. Архиепископ Марк по прибытии объявил журналистам, что, по его сведениям, Диомид накануне в одном из храмов Анадыря провел богослужение с целью не допустить прибытия его, Марка, и призвал прихожан (цитирую) “молиться пророку Илье, чтобы самолет из Хабаровска не приземлился в Анадыре”.
Тем не менее целый и невредимый вид епископа Марка молчаливо свидетельствовал о благополучном исходе мистической битвы и неоспоримом превосходстве сил Московского патриархата в воздухе.
Пока Марк в небе над Камчаткой боролся с “духами злобы поднебесных”, отражая постом и молитвой молнии пророка Илии, насланные Диомидом, сам возмутитель спокойствия рассказывал порталу “Кредо.ru”: Марк “летит с группой захвата, чтобы устроить здесь, в кафедральном соборе Святой Живоначальной Троицы, шоу – и выдавить меня отсюда”. В группу захвата, по сведениям Диомида, помимо хора (состоящего, как выяснилось позже, из сорока отборных бойцов-семинаристов), а также священников и мощей входил также заместитель Полномочного представителя президента в Дальневосточном федеральном округе.
Диомид поведал также, что храмы Анадыря уже посетили представители спецслужб, предупредив всех, что “если начнется какая-то заваруха, то владыка может пойти по статье за разжигание”, и пригрозив его приверженцам увольнением с работы.
Спустя несколько часов можно было констатировать, что новый архиепископ благополучно добрался до собора, где его встретили не слишком радушно, но все же достаточно мирно. И на этом первую часть драмы, длившейся полтора года, можно считать законченной…
Двоевластие
Но всех, конечно, интересует главный вопрос: каков будет ответный шаг Диомида в его схватке с патриархией? “Я останусь в юрисдикции Русской православной церкви Московского патриархата, но не подчиняясь еретическому священноначалию” – так кратко выразил свою позицию мятежный епископ, назвав свое извержение Собором в его отсутствие антиканоничным. И выразил свой отказ как в покаянии перед священноначалием, так и в участии в процедуре суда: “Я не считаю, что их суд может быть объективным. Как ехать на суд, решение которого уже однозначно предопределено?”
Диомид сказал также, что не собирается присутствовать на заседании Синода, на которое был вызван, не складывает с себя должность управляющего епархией, не собирается переходить в другую юрисдикцию, но намерен оставить Чукотку и переехать в Москву. “У меня есть духовные чада в Москве, которые меня приглашают, чтобы храм или даже монастырь построить… Сейчас можно приобрести надел земли и поставить на нем храм. Есть люди, которые… готовы свой частный участок предоставить под храм”.
“Я остаюсь архиереем Русской православной церкви Московского патриархата, не являющим послушания еретической иерархии до ее полного покаяния и раскаяния в тех грехах, в которых мы ее обличали, и продолжающим вести богослужения”, – подытожил свою позицию Диомид.
Итак, как следует из его слов, Диомид намерен переехать в Москву, создав параллельную административную структуру внутри РПЦ МП. И, надо признать, это самое разумное для самого Диомида и самое неприятное для Московского патриархата решение. Не выходя из РПЦ МП, Диомид (как Ленин в пломбированном вагоне) переедет в Москву, породив тем самым типичную ситуацию двоевластия, которую можно сравнить с ситуацией февраля 1917-го – властью Временного правительства и Советов рабочих депутатов или с горбачевско-ельцинским противостоянием в разгар Перестройки.
Многие уже сравнили прошедший Собор с октябрьским пленумом ЦК КПСС 1987 года, выведшим Бориса Ельцина из состава ЦК. И нельзя, конечно, не признать красноречивости этих аналогий. По всему видно, РПЦ, как последний институт светлого коммунистического прошлого, стоит на пороге Перестройки, которую вся остальная страна уже пережила в 90-х… И Перестройка эта, судя по всему, обещает быть бурной.
Итак, в РПЦ МП устанавливается классическое двоевластие формального “патриарха в теле” (которого Диомид продолжает поминать, оставляя за собой право призывать Алексия к покаянию) и неформального “патриарха в духе”, то есть самого Диомида, – таковы мысль и ход Диомида в ответ на ход митрополита Кирилла.
Что может предпринять патриархия, чтобы помешать такому развитию событий? Видимо, только одно – анафематствовать Диомида. Но ясно, что сторонниками Диомида эта анафема признана не будет точно так же, как не было признано и его извержение. (Уже сейчас Собор, извергнувший епископа вопреки канонам, называют “волчьим” и “разбойничьим”.) Такое решение автоматически уводит Диомида в “катакомбы”. Но в то же время его сторонники могут спокойно продолжать посещать храмы РПЦ МП, считая их своими, а церковное священноначалие – лишь “временщиками” и оккупантами, временно захватившими власть…
Таким образом, складывается типичная революционная ситуация, ничего хорошего Церкви, конечно, не сулящая. Скандальное отлучение Диомида уже привело к объединению многих раскольничьих, антипатриархийных, ультраконсервативных и “несогласных” сил. Явно неканоничное отлучение – и колеблющаяся внутрицерковная масса также определяется за Диомида. Гонимых и несправедливо обиженных у нас любят.
Но главные симптомы – позиционирование за Диомида ресурсов, до сих пор патриархии лояльных. Так, резко и многословно на стороне Диомида – после скандальных решений Собора – выступил ультраконсервативный православный ресурс “Правая.Ru”. И крупнейший ресурс православного рунета “Русская линия” хранит по делу Диомида глухое, но выразительное молчание. Выступить на стороне Диомида (идеи которого ультраконсерваторам любы, конечно, гораздо более идей митрополита Кирилла) мешает традиционная нелюбовь православных к расколам. Но выбранный (конечно, не без подсказки умных людей) Диомидом курс должен, по-видимому, обеспечить ему поддержку консерваторов.
Православное радио города трех революций (сильного памятью митрополита Иоанна Снычева, духовного предтечи Диомида) – однозначно продиомидовское. Поддержка революционных настроений в Питере, пожалуй, высока, как нигде (вообще, было бы логично Диомиду переехать в Питер, а не в Москву, хотя лично мне, как питерскому патриоту, это было бы грустно)…
В сущности, за исключением патриархийного “Радонежа” и микроскопических либеральных и православно-гламурных СМИ, вся консервативная православная пресса если и не поддерживает чрезмерный радикализм Диомида, то стоит, в сущности, на его позициях.
Чем, скажем, идеи Александра Шаргунова или Тихона Шевкунова (автора скандального фильма “Гибель империи. Уроки Византии”) отличаются от диомидовских? Практически ничем. Это все тот же воинственный антиэкуменизм, изоляционизм, тоталитаризм, ненависть к Европе и Западу, поданные лишь с некоторым псевдокультурным или псевдофилософским флером. Те же идеи (в еще, конечно, более мягкой и рафинированной форме) формулирует и Всеволод Чаплин, постулирующий перманентную “войну цивилизаций” в своих “Пяти принципах православной цивилизации”. А ведь шевкуновское “Православие.Ru” – это мейнстрим, а Чаплин – прямой протеже Кирилла.
Да и самому митрополиту Кириллу, не так давно протежировавшему на своем “Всемирном русском соборе” столь же тоталитарную, по сути, “Русскую доктрину”, приходится, как видим, заигрывать с правыми.
То есть отличие идей Диомида от церковного мейнстрима совсем не принципиальное, скорее – формальное (меньшевики и большевики). В своем безоглядном романтическом радикализме и душевной простоте Диомид лишь доводит их до логического конца. А поскольку радикализм нам генетически свойствен, а разложение церковной верхушки, утопающей в роскоши, сервилизме и экуменизме, с точки зрения церковного народа, очевидно (Кирилл заигрывает по очереди то с консерваторами, то с католиками, в то время как Диомид прям и прост как три рубля), – то и неудивительно, что идут за ним, а не за патриархией.
Можно зайти в любой московский храм и убедиться. Официальная газета “Церковный вестник” (в сущности, совсем неплохая, можно сказать – лучшее сегодня православное издание, печатающее умные и глубокие статьи) лежит пачками в каждом храме, и даже бесплатно никто ее не берет. Прокламации же “Духа христианина” и ему подобных, выходящие 100- и 200-тысячными тиражами, передают из рук в руки и зачитывают до дыр, как некогда большевистские агитки…
Гламурное православие больше не в моде, в моде – православие революционное.
Что же дальше?
Необдуманное, поспешное и, прямо скажем, роковое решение Собора привело к тому, что то, о чем до сих пор глухо роптали, стали возвещать с кровель. Конфликт перешел в фазу открытого противостояния, и его эскалация теперь, видимо, будет лишь нарастать.
Анафематствование же Диомида (по-видимому, уже неизбежное) приведет лишь к тому, что уже вспыхнувший, уже определившийся конфликт перейдет в партизанскую фазу. Диомидовцы и антидиомидовцы, как и сегодня, будут вместе молиться в одном храме, стоять рядом на одной литургии, причащаться из одной Чаши, взаимно при этом прокляв и отлучив друг друга.
В сущности, ситуация совершенно шизофреническая – раздвоение сознания. Но если мы вглядимся внимательно в сегодняшние церковные реалии и внимательно вслушаемся в то, что озвучивается сегодня от лица Церкви, то, боюсь, именно это мы и увидим. То есть, надо признать, что ничего особо нового и необычного конфликт с Диомидом не явил, кроме того, что все тайное в один миг сделал явным.
Все это будет продолжаться и дальше с той лишь разницей, что контуры противостояния уже резко определились и обозначились. Диомидовцы (словно первые христиане, преследуемые иудейскими первосвященниками) будут постепенно наращивать свое влияние в РПЦ. И ничего с их агитацией и пропагандой уже не сделаешь: большевистские лозунги доходчивы и понятны простому церковному народу, а требование Учредительного собрания (то бишь Поместного собора) находит отклик в каждом православном сердце. Преследования же со стороны патриархии будут только ярче расцвечивать харизму повстанцев романтическим ореолом.
Но пойдем до конца и спросим: возможен ли приход диомидовцев к власти?
Что ж, в России, как известно, все возможно. Кто в феврале 1917-го мог поверить в его октябрь? Приход диомидовцев к власти, конечно, почти невероятен, но все же возможен: либо в ходе Учредительного собрания (пардон, Поместного собора), либо в результате государственного переворота. Будем иметь в виду, что в наших силовых структурах всевозможные ультраправые “Русские проекты” пользуются большой популярностью. В этом (весьма все же, надеюсь, гипотетическом сценарии) нас ждет откровенный большевизм и сорокинский “День опричника”, а саму Церковь – окончательное превращение в замкнутую тоталитарную (вроде хасидов и ваххабитов) секту. Что ж, в ХХ веке мы пережили не менее катастрофический сценарий, и никто нам не обещал, что ХХI должен быть легче…
Но предположим более мягкий сценарий. Даже попытка компромисса между патриархией и диомидовцами (скажем, устранение Кирилла и приход более правого архиерея) ситуацию не оздоровит. Потому как – куда уж дальше праветь? Да и успехи внешней церковной политики весьма убедительны: если на внутреннем “духовном фронте” двадцать лет “возрождения” привели к диомидовскому расколу, то вовне, после всех грандиозных скандалов (сурожский, равенский), РПЦ оказалась сегодня перед лицом отделения Украинской церкви (то есть половины своих приходов), тоже уже, видимо, неизбежного. Поездка патриарха на празднование 1020-летия в Киев, возможно, и могла бы что-то изменить, но, судя по всему, она не состоится – слишком уж большие узлы там завязались многолетней конфронтацией.
Уроки истории
Но что вся эта буча может значить для обычного мирянина? Да, в сущности, ничего может не значить. Нормальный человек вполне может держаться от нее подальше и продолжать посещать церковь, руководствуясь здравым словом Христа, сказанным народу относительно фарисеев: то, что они велят вам, делайте, но по делам их не поступайте, и собственным нравственным чутьем… Церковь – это не священноначалие и не зелоты-большевики, а прежде всего Евхаристия – единственное, что имеет непреходящий смысл, которого и нужно держаться. Все остальное – суета и томление духа.
Хорошо бы понять это и нашей власти. Лучшее, что могла бы она предпринять в этой ситуации, – отойти в сторону и не вмешиваться в “спор славян между собою”. Дело это Божье, а не человеческое, и ничего здесь поправить уже нельзя, тем более кесарю. (Если мы вспомним Византию, то увидим, что подобные битвы между “черносотенным монашеством” и погрязшей во всяких излишествах метрополией там не утихали веками, и всякий раз вмешательство кесаря их только усугубляло.)
На вопрос, где настоящая Церковь, пусть отвечают Божьи суды, а мы заметим лишь, что вся постмодернистская ситуация эта, в общем, совершенно естественна и неизбежна.
В сущности, та тусовка из двух сотен (или даже двух десятков) московских священников, которые наполняют сегодня информационное пространство от имени Церкви и которую обычный человек понимает под словом “церковь”, имеет к Церкви примерно такое же отношение, какое наша телевизионная поп-тусовка имеет к культуре…
То же можно сказать и о нашем “православном сознании” в целом. Это сознание – плод своеобразной, пропитанной особым местечковым менталитетом (сложившимся из занимаемого священным сословием места между кулачеством и купечеством) субкультуры – очень скованная, несвободная, пронизанная мифологическим сознанием и страхами, привыкшая держаться за подол княжеского кафтана и, в сущности, глубоко провинциальная и инфантильная вещь… Отсюда и агрессивность, и пугливость вперемежку с чувством превосходства над всем миром, и бесконечное плетение интриг и прочее, и прочее…
Конечно, между московским бомондом и радикальной революционной периферией есть масса обычных сельских и городских батюшек, простой здравый смысл и естественный консерватизм которых вполне жизнеспособны и жизнеутверждающи. Да часто и вырванный из среды, взятый в отдельности “член тусовки” (не раз в этом убеждался) оказывается существом вполне вменяемым. Но стоит ему снова окунуться в поток – и пожалуйста: перед нами все то же “чудище обло, стозевно и лаяй”… Такова сила и власть природы!
Божьи же суды всегда начинаются с Церкви. “Христианство – это не религия, но непрерывный в истории суд над религией”, – говорил о. Александр Шмеман. Вот этот суд мы сегодня и наблюдаем. И глядя на него, власть просто должна наблюдать и делать выводы, ибо смотрит она в “духовное сердце” государства, то есть – в свое собственное сердце.
Конечно, и осуждать власть в ее безусловной поддержке РПЦ трудно. Власть ищет “морали” и “нравственности”. Но рано или поздно (скорее, рано) она поймет, что, кроме скандалов, астрономических счетов и “перманентной революционной ситуации”, сегодняшняя РПЦ ничего предложить ей не может… Если же власть действительно хочет “нравственности” и “морали”, то нетрудно указать ей направление поиска: это нищий народ, миллионы беспризорных, сирот, стариков, инвалидов, это многодетные семьи, матери-одиночки, алкоголики, наркоманы и т.д. и т.п. – то есть все действительно нуждающиеся в помощи граждане России… Там же, думается, если захочет, сможет обрести она и настоящую Церковь. Ибо Церковь всегда там, где Христос, а Христос всегда с теми, кто в Нем более всего нуждается…
Будет, вероятно, еще время и у самой РПЦ, как у той пушкинской старухи, оставшейся у корыта, время подумать о главном. А у власти уже сегодня есть хорошая возможность, наблюдая за происходящим, подумать об органе, способном упорядочить и урегулировать церковно-государственные отношения, поскольку необходимость защитить страну от религиозного мракобесия, а остатки христианства и нравственности – от церковных политиков и революционеров становится все более очевидной.