Москва, 29.09.2016

Ангка все сделает для вас

Политика Камбоджийское общество предпринимает очередную попытку примириться с чудовищными по масштабу потерями времен диктатуры Пол Пота
  1. История как война
  2. Эпоха жестокости
  3. Некоторые издержки народовластия
    О том, как связаны демократизация государств-наций и практика массового уничтожения людей, рассказывает известный американский социолог Майкл Манн


Статья доступна только подписчикам журнала

Купив подписку на ONLINE-версию журнала, вы получите доступ ко всем архивным материалам журнала «Эксперт»
240 месяц
Подпишитесь, чтобы иметь полный доступ к материалам журнала «Эксперт»
Expert.ru Доступ к закрытым материалам на сайте Expert.ru
Журнал + Expert.ru Доступ к закрытым материалам на сайте Expert.ru + доставка печатной версии
Журнал «Эксперт» Доставка печатной версии журнала
Уже оформили подписку? Авторизируйтесь
* Без регистрации вы сможете читать статью только на том устройстве, и в том браузере,
с которого была произведена оплата. Чтобы иметь доступ с любого устройства создайте аккаунт

До мемориала Чоеунг Эк я добираюсь на арендованном за четыре доллара в сутки мотоцикле. Сначала плутаю в беспорядочном камбоджийском трафике, но потом пристраиваюсь за тук-туком с двумя туристами на борту — других достопримечательностей в этом пригороде Пномпеня все равно нет.

Я еду тем же путем, что и тысячи заключенных тридцать лет назад. От тюрьмы S-21 на запад, потом пятнадцать километров по пыльной дороге на юг. Чоеунг Эк — самое знаменитое массовое захоронение на территории Камбоджи, но отнюдь не самое масштабное.

Раскопки на Полях смерти (Killing fields), как их называют в Камбодже, ведутся в каждом районе страны, в некоторых местах захоронены десятки тысяч человек. «Клика Пол Пота и Йен Сери» установила мировой рекорд по уничтожению собственных подданных — за четыре года правления красных кхмеров население страны уменьшилось минимум на четверть, а число жертв, по консервативным оценкам, составило 1,7 млн человек.

Столь выдающиеся результаты были достигнуты без применения сложных технических приспособлений — камбоджийский геноцид был дешевым, без эффектных и дорогостоящих жестов. Места массовых захоронений на Чоеунг Эк сопровождаются подчеркнуто отстраненными комментариями: «Тут лежат трупы без голов», «Здесь женщины и дети, большинство голые». На одной из могил мирно щиплют траву куры.

Камбоджийский террор был тотальным, в стороне остаться было практически невозможно. Даже деревья здесь язык не поворачивается назвать «немыми свидетелями», только соучастниками. Об одно из них охранники разбивали головы детям, на другом висело радио, заглушавшее крики умирающих. Технология убийства проста и экономична — приговоренных бьют по голове дубинкой, скидывают в ров и заливают химикатами. Иногда после удара жертве перерезали горло ножом — у каждого исполнителя свой стиль работы.

Осенью в Пномпене начнутся слушания международного трибунала по красным кхмерам. На скамье подсудимых всего пять человек, включая бывшего управляющего самой страшной тюрьмой того времени S-21 Канг Кек Леу по прозвищу Голландец и Йенга Сари, министра иностранных дел в правительстве Пол Пота. В этих немощных стариках с трудом узнаешь пламенных революционеров со старых фотографий.

«Все в Камбодже сегодня молятся за их здоровье», — говорит мне один из камбоджийцев, пришедших на предварительное заседание трибунала. Если кто-то из них недотянет до вынесения приговора, как это уже сделал шестой обвиняемый — один из полевых командиров красных кхмеров «мясник» Та Мок в 2006 году, — у трибунала возникнут большие проблемы. Если умрут все — суда не будет вообще.

Рис в животе

«Счастливее всего моя мать жила при красных кхмерах», — признание камбоджийского историка Йорка Чана, кажется, удивляет даже его самого. Чан считает, что его семье повезло — за годы террора погибли лишь отец и одна из сестер. Мать, сам Чан и четыре сестры уцелели. «После того как они забрали отца, моя мать сама построила дом в деревне, смогла выстоять и вырастить нас. Думаю, что это ее главная гордость в жизни», — п