Думая о 2014 годе58

В начале прошлой недели Минфин выступил с инициативой каких-то невероятно драконовских налоговых реформ. Предлагалось резко повысить практически все налоги на фонд оплаты труда — якобы ради выполнения будущих пенсионных обязательств государства. Предложения были столь ужасны, что даже от нашего Минфина ожидать этого было трудно. В конце недели стало понятно, что стало причиной подобных инициатив: они позволили легко «торпедировать» ранее поступившие предложения Министерства экономического развития и Ростехнологий о снижении НДС до 12%. Изящная победа ответственных либералов в правительстве над безответственными государственниками? Вовсе нет. Скорее это можно квалифицировать как победу невероятного, граничащего с самодурством упрямства над здравым смыслом.

На той же неделе появились июльские данные о динамике промышленного производства в России. Они оказались очень плохими: впервые с 2002 года индекс промышленного производства, очищенный от сезонных колебаний, опустился ниже отметки –5% в годовом выражении. Впрочем, для нас это стало лишь последним симптомом давно продолжающегося кризиса. По нашему мнению, он начался не месяц назад, с падением фондового рынка, а полтора года назад. Просто сейчас он перешел в острую фазу. Кризис в строительной отрасли, отрицательные темпы прироста нефтедобычи, негативные тенденции в пищевой промышленности и в машиностроении, сжатие рентабельности практически во всех секторах экономики, периодические проблемы с текущей ликвидностью не только в банковском секторе, но во многих промышленных цепочках, угроза резкой девальвации рубля на фоне растущего доллара и уже не очень устойчивого платежного баланса — таково сегодняшнее положение нашей экономики. Как на этом фоне одно из ключевых министерств предлагает принимать решения исходя из проблем 2014 года?! Это невероятно. И заметим, что в более конкурентной политической среде министры и не рассчитывали бы досидеть в своих креслах до этого момента и решали бы проблемы более насущные.

Ключевая и многолетняя проблема нашей экономической политики в том, что правительство и ЦБ не видят никакой экономики сверх сотни крупных компаний. Поэтому все время решается дилемма: сколько надо забрать у этой сотни, чтобы не обанкротилось государство и не обнищало «население». Плюс к этому неолиберальные идеи по поводу инфляции и пенсионной системы. Плюс спор с неогосударственниками, готовыми «растерзать» любой бюджет. Никто во власти не понимал и не понимает, что российский бизнес — это обширное явление, которое обеспечило то самое процветание последних почти десяти лет, которым все так гордятся. И даже явная активизация таких институтов как «Деловая Россия», РСПП, и двух банковских ассоциаций не в состоянии обеспечить прямое влияние бизнеса на экономическую политику. Министр финансов и вице-премьер позволяет себе не слышать эти организации.

Между тем российская экономика находится одновременно в очень опасной и в очень перспективной точке. Полтора года вялотекущего кризиса позволили сформироваться ядрам нового структурного сдвига. Столкнувшись с падением эффективности, лучшие компании уже провели или проводят сейчас реорганизацию своих бизнесов, которая обеспечит и рост их эффективности, и появление новых товаров и услуг на рынках. Снижение налогового бремени в этих условиях обеспечило бы новый взлет инвестиций и новый виток роста.

Надо понимать при этом, что сегодня и в течение ближайших трех лет, в условиях стагнации мировой экономики, можно рассчитывать только на внутренние источники роста. Не внутренние источники стабильности, а внутренние источники роста. Как в 1999 году не будет — цены на сырье больше не смогут поддержать стихийный рост бизнеса. Это значит, что цены на сырье должны быть заменены каким-то внутренним рычагом. И снижение налогов самый подходящий из них. Оно окажет наименьшее воздействие как на инфляцию, которая так всех волнует, так и на скорость ослабления рубля, которая должна волновать всех существенно больше. В условиях снижения цен на сырье пусть лучше рубль дешевеет плавно, за счет увеличения внутренней ликвидности, чем резко, как реакция на заметное ухудшение платежного баланса. Резкая девальвация должна рассматриваться сегодня как главная угроза жесткого финансового кризиса.

Однако до тех пор, пока денежные власти определяют финансовую политику, не считаясь с текущей реальностью, рассчитывать на адекватную налоговую политику не приходится.

• Свои бизнес-процессы автоматизируют лишь крупные компании. Достучаться до малого бизнеса, который не может позволить себе подобные проекты, да и не видит в них смысла, пока получается лишь путем государственных запретов
• О культуре
• В триста кун заплатил бы он виру