Дубина национальной памяти16

• Станислав Кувалдин

Двенадцатого сентября в Варшавском окружном суде начался процесс над авторами военного положения в Польше. Главный обвиняемый — бывший председатель Государственного совета, первый секретарь ЦК Польской объединенной рабочей партии и глава созданного в 1981 году Военного совета национального спасения Войцех Ярузельский. Вместе с ним на скамье подсудимых — бывший глава министерства внутренних дел и член Военного совета национального спасения Чеслав Кищак, первый секретарь ЦК ПОРП с августа 1980-го по октябрь 1981 года Станислав Каня, а также члены Государственного совета (коллективный орган, которому в Польской Народной Республике формально принадлежала высшая государственная власть), в частности Эмиль Колодзей и Евгения Кемпаж.

Все обвиняемые — глубоко пожилые люди. Войцеху Ярузельскому в июле этого года исполнилось 85 лет. Дело 91-летнего Эмиля Колодзея пришлось выделять в отдельное производство — суд признал, что бывший член Госсовета, только что переживший инфаркт, не может присутствовать на процессе по уважительной причине. Дело другого члена Госсовета Кристины Маршалек Млыньчик, с 1990 года возглавлявшей фонд памяти жертв лагеря уничтожения Аушвитц-Биркенау, было прекращено в связи со смертью обвиняемой в 2007 году. Не присутствовал на начале процесса Чеслав Кищак — он прислал в суд письмо, в котором сообщил, что «не чувствует в себе сил» прийти на процесс и ожидает прибытия врача.

Во время судебного заседания около здания суда проходил пикет молодых сторонников партии «Права и справедливость», к которой принадлежит нынешний президент Лех Качиньский. Они держали плакаты с надписью «Дождемся ли мы справедливости?», а также приготовили «в подарок» для Кищака и Ярузельского кандалы.

Нынешний уголовный процесс в Варшаве — не первый, в котором фигурируют Чеслав Кищак и Войцех Ярузельский. Так, Чеслав Кищак в настоящее время обвиняется также в том, что, будучи министром внутренних дел, в 1985 году подписал приказ об увольнении со службы милиционера из города Кошалин, чья дочь участвовала в обряде первого причастия. Государственное обвинение признает данный поступок «коммунистическим преступлением» и преследованием за религиозные убеждения. По нынешнему законодательству Чеславу Кищаку грозит до трех лет лишения свободы. Ярузельского с 2001 года судят по делу об участии армии в подавлении массовых выступлений рабочих в Гданьске, в случае признания вины ему грозит пожизненное заключение.

Однако судебный процесс, начавшийся 12 сентября, выделяется даже на этом фоне. Поскольку на сей раз суду предстоит вынести приговор по ключевому и, пожалуй, наиболее драматическому событию в новейшей истории Польши — введению военного положения 13 декабря 1981 года.

Ограниченная «Солидарность»

Введение военного положения стало финалом почти полуторалетнего беспрецедентного политического кризиса в Польской Народной Республике. Движущей силой этого кризиса был массовый профсоюз «Солидарность», сочетавший в себе функции собственно профсоюза, политического движения и в определенном смысле морального авторитета — иными словами, ставший общественной антитезой государственной действительности ПНР. Профсоюз возник в 1980 году на волне массовых забастовок и протестов против государственного повышения цен не на пустом месте. Определенные предпосылки для появления такого института протеста складывались годами, если не десятилетиями. Польша всегда была «особым случаем» в восточноевропейском социалистическом блоке. В этой стране сохранилось индивидуальное крестьянство — коллективные хозяйства были образованы главным образом на землях, вошедших в состав Польши после Второй мировой войны. Сильную и независимую позицию занимала католическая церковь, были разрешены католические издания, существовали клубы католической интеллигенции. В польском обществе сохранялись важные элементы автономии, и в кризисных условиях оно могло повести себя самым неожиданным образом.

Так и произошло в августе 1980 года. Известие о повышении цен привело к стихийным волнениям и забастовкам. Именно тогда на Гданьской судоверфи забастовку возглавил независимый профсоюзный комитет во главе с электриком Лехом Валенсой — здесь участники акции протеста взяли на себя организацию общественного порядка, держались с подчеркнутым достоинством и особенно последовательно отстаивали свои требования. Сначала чисто экономические: увеличение зарплаты, отказ от повышения цен. Вскоре к происходящему присоединились деятели диссидентского движения, прежде оказывавшие социальную и правовую помощь увольняемым за участие в протестах рабочим. Их услуги как «мозгового центра» были приняты, а среди требований бастующих появились пункты о свободе печати, создании политических организаций и доступе к государственным СМИ.

Фото: Reuters

24 сентября 1980 года профсоюз «Солидарность» был официально зарегистрирован. К концу года в нем насчитывалось более 8 млн членов, причем половина из них состояла в партии — антикоммунистический профиль профсоюза не был еще четко проявлен, в него входили люди самых разных убеждений, в том числе даже несколько членов ЦК ПОРП. Объединяющим здесь было неприятие реалий социалистической Польши и стремление к переменам. В польском обществе появление «Солидарности» породило эйфорию, определенные представления о которой могут дать перестроечные настроения в СССР в конце 80-х.

Разумеется, представителям государственных и партийных властей в ПНР было в тот момент не до эйфории, и отнюдь не только из-за опасений за свою персональную судьбу. Им приходилось думать о тех реальных обстоятельствах, в которых находилось польское государство.

Зарегистрированная «Солидарность» практически сразу стала оказывать давление на власть — требуя, например, сменить руководство в некоторых воеводствах, не устраивающее территориальные органы профсоюза. Кроме того, профсоюз продолжал выполнять свои прямые функции: предъявлять требования о повышении зарплаты, введении пятидневной рабочей недели, смене директоров предприятий и т. п. Ресурсов противостоять действиям профсоюза — если не иметь в виду применение физической силы — у властей на тот момент не было. Польская экономика, и так находившаяся в кризисе, начала стремительно падать. Государственный и партийный режим фактически входил в ступор. При этом сама «Солидарность», и прежде всего советники, окружавшие Валенсу, старались проводить достаточно тонкую политику, не передавливать, заключать компромиссные соглашения. В сентябре 1981 года на съезде профсоюза «Солидарность» это было названо «самоограничивающейся революцией».

Польская «революция» разворачивалась непосредственно по соседству с Советским Союзом, чье руководство с большой тревогой следило за событиями в ПНР. Причины этого лежали не только и не столько в идеологической плоскости. Через Польшу проходили стратегические коммуникации Варшавского договора. В условиях холодной войны и блоковой системы это был фактор практически непреодолимой силы. Сигналы «польским товарищам» — о том, что Советский Союз не хочет принимать собственных мер против польской «контрреволюции», но в определенной ситуации у него может не остаться иного выхода, — постоянно посылались из Москвы в Варшаву. И не отвечать на них или считать их несерьезными было бы преступной небрежностью для любого политического деятеля ПНР тех лет.

В контексте польской истории возможная интервенция с востока действительно могла расцениваться как угроза национальной катастрофы — отчасти это понимали и в СССР, — однако это был как раз тот случай, когда с каждым новым витком развития событий у всех оставалось все меньше возможностей выбора ходов. «Доктрина Брежнева» предусматривала на крайний случай только один «стоп-кран».

Именно в таких условиях на авансцену выдвинулся генерал Войцех Ярузельский. Ему пришлось принимать политические и государственные решения в ситуации, когда простых рецептов для преодоления кризиса уже не оставалось, а риски его продолжения для польского общества и государства возрастали с каждым днем.

Генерал вместо коммунистов

До начала кризиса Войцех Ярузельский занимал пост министра обороны и не ассоциировался с вызывающей наибольшее общественное раздражение коммунистической номенклатурой. К тому же уважение к армии в польском обществе основывалось на традициях более старых и прочных, чем послевоенная социалистическая государственность.

Ярузельский с самого начала отбросил коммунистическую риторику и начал говорить с обществом о том, что могло бы объединить всех: об интересах стабильности государства и национальном единстве. Это позволило общаться с «Солидарностью» и ее сторонниками на одном языке.

Новый подход принес успех. «Солидарность» тоже попыталась найти формы взаимодействия с правительством Ярузельского и, в частности, откликнулась на его призыв о прекращении забастовок на 90-дневный срок. Тем более что руководство профсоюза отнюдь не было склонно бросаться с головой в омут борьбы с режимом и понимало внутри- и внешнеполитические риски ведущейся игры. Однако противоборствующим сторонам не удалось выдержать взятую линию на компромисс. Мораторий был сорван, начались новые волны забастовок. Логика продолжающейся конфронтации и достигнутых на этом поле успехов приводила к тому, что более радикальные деятели постепенно набирали в профсоюзе силу.

На этот вызов необходимо было дать ответ. Вскоре он последовал. В октябре 1981 года на IV пленуме ЦК ПОРП Войцех Ярузельский сменил Станислава Каню на посту первого секретаря ЦК, сохранив за собой должности председателя Совета министров и министра обороны. Верховная власть в Польше концентрировалась в руках генерала. Этот же пленум потребовал от членов ПОРП либо покинуть «Солидарность», либо выйти из партии.

К тому времени положение в стране было уже критическим. Экономика рушилась. Существующая власть находилась в глубочайшем кризисе. Это понимали и все участники политического процесса в Польше, и те встревоженные наблюдатели в Москве, которые потенциально могли сделать свой решительный ход. Речь при этом шла не только о введении танков. Польша в начале 80-х годов могла стать примером применения энергетического рычага давления со стороны Москвы. В конце 1981 года Советский Союз направил в Польшу экономический ультиматум — в связи с тем, что забастовки сорвали все обязательства Польши перед государствами СЭВ; с 1 января 1982 года СССР намеревался резко сократить поставки в страну всех видов сырья, прежде всего нефти и газа. В условиях холодной зимы это был крайне болезненный удар. Так или иначе, тяжелая, нервная и измотавшая всех ситуация решительно приближалась к развязке, которой и стало введение военного положения в декабре.

Полнота власти на время введения военного положения перешла к Военному совету национального спасения во главе с Войцехом Ярузельским. Разумеется, Военный совет никак не предусматривался польской конституцией. Но это демонстрировало, что власть в стране берут военные, а не партийное руководство. Само военное положение было официально введено решением Государственного совета, обладавшего таким правом по конституции ПНР. Несколько сложнее было с принятием необходимых законов о функционировании государственных органов и правах граждан в период военного положения. На декабрь 1981 года таких законов в ПНР не существовало. Поэтому соответствующие документы необходимо было принимать тоже декретами Государственного совета — это было нарушением законодательства, поскольку декреты, обладающие силой закона, Государственный совет мог принимать лишь во время перерывов в работе сейма. Однако предавать публичности готовящуюся втайне операцию сочли невозможным. Поэтому сейм одобрил декреты постфактум 25 января 1982 года, «принимая во внимание» чрезвычайность обстоятельств.

Архитекторы согласия

Ныне Войцеху Ярузельскому предъявлено обвинение в руководстве «вооруженной преступной организацией, преследующей целью совершение преступлений». Такое определение обвинение дало Военному совету национального спасения. Сам Ярузельский в интервью еще до начала процесса замечал, что видит в этом по меньшей мере недостаток уважения, так как подобная формулировка используется для определения бандитских групп, а не государственных органов, которые к тому же поддержали миллионы поляков. За участие в той же «преступной организации» судят Чеслава Кищака. Основанием для использования подобной формулировки считается неконституционность Военного совета, а также принятие декретов Государственного совета во время сессии сейма. В случае признания вины Ярузельскому грозит 10 лет тюремного заключения. Максимально возможный приговор для Чеслава Кищака — 8 лет лишения свободы.

Фото: AFP/East News

Если бы речь шла лишь о судьбе нескольких пожилых людей, чья политическая карьера давно закончилась, разговор можно было бы ограничить сентенциями на тему «пожалейте стариков» и «нельзя судить прошлое». Но дело сложнее. Ярузельский не только ввел военное положение в Польше в 1981 году. В конце того же десятилетия он наряду с «Солидарностью» сыграл ключевую роль в мирном и демократическом демонтаже социалистического государства.

В 1989 году Ярузельский стал первым президентом ПНР (а в последующем — Республики Польша). Избран на эту должность он был реформированным польским парламентом, в котором былые деятели «Солидарности» получили большинство. Это стало возможным после того, как коммунистические власти в конце 80-х вступили в открытые переговоры с представителями оппозиции, группировавшимися вокруг Леха Валенсы. Главным партнером по переговорам с Лехом Валенсой со стороны властей был министр внутренних дел ПНР Чеслав Кищак — второй по важности подсудимый на нынешнем процессе. Именно на этих переговорах, получивших название «Круглый стол», были согласованы принципы проведения демократических реформ и этапы перехода Польши к полноценной демократии. Стоит заметить, что сам «Круглый стол» отчасти стал возможным именно из-за трагического опыта 1981 года. Не сумевшая преодолеть экономические трудности власть и загнанная в подполье, но сохранившая свою идентичность оппозиция поняли, что нуждаются друг в друге. При этом тяжелые воспоминания о прошлом удерживали каждую из сторон от неосторожных шагов и помогали понять саму необходимость договариваться. Состоявшийся в 1989 году «Круглый стол» оказался прологом к падению в Польше коммунистической системы.

1989 год привел к общему знаменателю все восточноевропейские страны — коммунистические режимы в них рухнули. Однако данные процессы происходили в разных странах по-разному. Так получилось, что Польшу этот год застал в диалоге властей и оппозиционных группировок. Это, безусловно, сказалось на том, как именно происходила смена государственного строя. А также определило то, что и ветераны «Солидарности», и многие члены руководства ПОРП последних лет существования ПНР остались в действующей польской политике, оказавшись примерно на равных позициях. Ни одна из этих сил не была оттеснена на маргинальное поле. Сложно судить, хорошо это или плохо. Как бы то ни было, в Польше все случилось именно так, и основы посткоммунистической государственности были заложены в ходе «Круглого стола», который стал логическим ответом на государственный кризис двух противостоящих элит, тяжело, каждая по-своему, переживших опыт введения военного положения и извлекших из него уроки.

Политика возмездия

Идеологический профиль «Солидарности» традиционно был не особенно четок. В числе прочих в нем были представлены католические идеи, часто в довольно консервативном виде, а также различные националистические концепции польской истории, вытекающие из идейного наследия довоенной Польши.

Победа на президентских выборах 2005 года партии Леха Качиньского «Право и справедливость» и скорое назначение Ярослава Качиньского главой правительства стало триумфом именно этой линии в идеологическом наследии «Солидарности». Можно искать разные причины произошедшего. Возможно, это стало реакцией консервативных и националистических сил на вступление Польши в Евросоюз и следствием их страхов раствориться в его громадной космополитической утробе. Так или иначе, «Право и справедливость» превратила анализ прошлого в свой важнейший ресурс. Именно политическое обращение с прошлым, возможность вынесения ему оценок, влекущих политические последствия, стало главным продуктом, который партия предлагала своим избирателям.

Братья Качиньские — польский политический феномен. Не только из-за курьезной ситуации, когда в течение двух лет должности президента и премьера занимали близнецы. Победа их партии означала победу сил, объявивших своей главной целью исторический реванш.

Идеология, с которой выступали братья Качиньские на парламентских и президентских выборах, основывается на том, что падение коммунистического строя на исходе 80-х годов ознаменовалось в Польше победою сил «договора». Согласно предлагаемой концепции, нечистые на руку политики из прежних оппозиционных кругов, бывшие коммунисты, представители спецслужб и криминальные сообщества за ширмою «Круглого стола» вступили тогда в неформальный тайный сговор, который обеспечил прежним коммунистическим функционерам мягкое вхождение в новую действительность, предал идеалы честных борцов с режимом и вообще так или иначе лежит в основе всех настроений современной Польши. Качиньские же и их сторонники призваны разорвать этот «договор» и вновь утвердить в Польше и польской политике нравственные и патриотические идеалы. А разрыв этого «договора» предполагает политическое обращение к прошлому, выяснение всех обстоятельств происходившего и исправление отклонений — с определением меры вины каждого, кто, по мнению сторонников Качиньских, совершил проступок. То, что верящие в наличие «договора» не могут документально доказать его существование — подчеркнем, «Круглый стол» был публичным, и именно эта публичность, по сути, гарантировала мирный уход от власти старой номенклатуры, — Качиньских не смущает. Это некая аксиома, при помощи которой объясняется практически все, что их не устраивает в нынешней польской действительности.

Сами братья в 1980 году не входили в круг руководства «Солидарности». Их отношения с этим руководством были крайне непростыми. В то время во главе профсоюза и особенно в числе советников Валенсы было много политиков, которых сейчас можно отнести к левому лагерю. Строго правые убеждения братьев не всегда находили поддержку. Впрочем, в конце 80-х, в кульминационный момент краха коммунистической системы в Польше, Качиньские действительно приблизились к Валенсе и стали его ближайшими соратниками. В 1990 году после избрания Леха Валенсы на пост президента один из братьев, Ярослав, возглавил президентскую канцелярию, но удержался на этом посту недолго. В настоящее время Лех Валенса утверждает, что в 1991 году уволил Качиньского, потому что тот постоянно занимался поиском агентов коммунистических спецслужб в новом польском руководстве и это создавало параноидальную атмосферу в президентском аппарате.

Насколько серьезно Качиньские относятся к нанесенным им обидам, стало особенно заметно после избрания Леха Качиньского президентом. Например, в 2006 году он отменил поездку на встречу глав государств Германии, Франции и Польши после того, как в газете Die Tageszeitung братьев президента и премьера назвали «польскими картошками». Тогда же прокуратура стала охотно выдвигать обвинения по статье «оскорбление президента». Доходило до анекдотических случаев. Так, был объявлен в общепольский розыск некий бомж Хуберт Х., задержанный и вскоре отпущенный полицией на Центральном вокзале Варшавы за нецензурную брань в пьяном виде. Хуберта Х. стали искать, так как в протоколе его задержания было упомянуто, что объектом брани был и польский президент. Дело подняли на смех во всей Польше, и в итоге канцелярия президента была вынуждена отреагировать на ситуацию и высказать мнение, что в этой ситуации лучше всего ограничиться штрафом.

Впрочем, подобные случаи — лишь наиболее курьезные проявления общей тенденции. Братья Качиньские действительно считают, что правовое возмездие в отношении участников событий недавнего прошлого — необходимая мера, которую следует широко применять для блага Польши. Тем более что еще до их прихода к власти в стране была создана, если можно так выразиться, «инфраструктура возмездия».

Историки в штатском

В Польше действует беспрецедентная юридическая норма, согласно которой следственные и прокурорские полномочия предоставлены научной организации — Институту национальной памяти. К функциям ИНП относится проведение расследования преступлений коммунистического режима, а также преступлений немецких оккупантов на польских землях. Институт восходит к образованной еще в 1945 году Главной комиссии расследования немецких преступлений в Польше, которая под разными названиями работала до последних дней ПНР, пережила социалистическую Польшу и в 1991 году получила полномочия расследовать все преступления, совершенные всеми органами власти, действовавшими в Польше с 1939-го по 1956 год. Сам Институт национальной памяти, включивший в себя и упомянутую комиссию, был создан в декабре 1998 года. Он получил в полное распоряжение архивы всех силовых структур, существовавших в Польше с 1944-го по 1990 год. Институт обладает правом изымать из других архивов интересующие его документы по истории немецкой оккупации Польши, а также по действиям на территории Польши органов госбезопасности СССР. Архивная информация должна изучаться прежде всего с целью поиска свидетельств преступлений, а собранные материалы после расследования — направляться в суд. Институт обладает собственным следственным отделом и штатом прокуроров. Глава следственного подразделения ИНП — директор Главной комиссии преследования преступлений против польского народа занимает ранг заместителя генерального прокурора, а его назначение согласуется с президентом ИНП. Прокуроры комиссии назначаются генеральным прокурором исключительно по представлению президента ИНП. Президент института назначается нижней палатой парламента большинством в 3/5 голосов при согласии сената сроком на пять лет. Его отзыв с должности крайне затруднен. Он не отчитывается в своей деятельности ни перед каким внешним органом в течение всего срока исполнения обязанностей. Вскоре после победы Качиньских на выборах в 2005 году президентом Института национальной памяти был назначен Януш Куртыка — историк, исповедующий правые убеждения.

Никого не жалко

Разбирательства с прошлым начались и были связаны отнюдь не только с расправой над былыми членами руководства ПОРП. Гораздо важнее оказалась борьба с прежними деятелями «Солидарности». Если ты пришел исправлять порушенные идеалы, следует убедительно продемонстрировать, как и кем эти идеалы были преданы. И в этой борьбе Качиньские не собирались щадить никого.

Объектом «расследования» ИНП стал Лех Валенса, который с момента прихода Леха Качиньского на пост президента заявил о резком неприятии его политики и даже предстал перед судом за оскорбление главы государства — он сказал в радиоинтервью, что «президент у нас дурак». В состав коллегии ИНП был, в частности, введен Анджей Гвязда — некогда соперник Валенсы по лидерству в профсоюзе «Солидарность», в дальнейшем резко разошедшийся с ним, а в период нелегального существования профсоюза пытавшийся собрать его деятелей под собственными знаменами (на этом соперничестве достаточно успешно играли еще коммунистические власти). А вскоре ИНП была издана книжка «СБ и Лех Валенса», в которой на основании различных документов утверждалось, что Лех Валенса с 1970-го по 1976 год был агентом Службы безопасности ПНР под псевдонимом Болек. Книга вызвала крайне болезненную реакцию в кругах ветеранов «Солидарности». С сомнением ее встретили и многие историки, указывавшие, что данных для заключения о тождестве Валенсы и Болека в ней не представлено, а многие выводы предвзяты. Тем не менее Лех Качиньский еще до выхода книги в свет неоднократно упоминал о ней в интервью и знакомил польскую общественность с ее содержанием, а точнее с выводами авторов о сотрудничестве Валенсы с СБ.

Важно указать, что намеки на возможное сотрудничество Валенсы с СБ Качиньский делал и раньше, при этом комментировал это в весьма примечательной манере. Он допускал, что у Валенсы «что-то было с СБ», и замечал, что не готов осуждать молодого паренька из глубокой провинции. «Я отдавал себе отчет, что парень, который в ноябре не имел длинных штанов и ходил пасти коров в коротких, имеет совершенно другой жизненный опыт, чем я», — говорил Качиньский.

Чтобы активный пересмотр истории не пошел в нежелательном для его сторонников направлении, были приняты упредительные меры. В 2006 году было введено наказание до трех лет лишения свободы за «клевету на польский народ». Клеветой, в частности, стало считаться выдвижение обвинения польскому народу за участие в коммунистических преступлениях. Нововведение вызвало много острых споров среди историков и юристов и недавно решением Конституционного суда было признано неконституционным.

Стоит обратить внимание, что нынешний судебный процесс против Ярузельского мог не состояться. В мае, когда ИНП уже выдвинул свои обвинения, окружной суд отклонил их, указав на «существенные недостатки» следствия. В частности, суд потребовал от ИНП собрать круг независимых историков для оценки вероятности советской интервенции в 1980–1981 годах, обратиться к заграничным архивам, а также получить мнения ключевых зарубежных свидетелей, в том числе Маргарет Тэтчер и Михаила Горбачева. Однако сформулированный в определении суда подход к историческим вопросам не устроил Апелляционный суд, который отменил решение окружного и посчитал, что собранных ИНП документов для процесса достаточно.

Процесс против авторов Военного положения действительно неизбежный шаг в проводимых «разбирательствах» с прошлым. Утвердить свою интерпретацию новейшей польской истории будет гораздо легче, если по ключевым событиям будет вынесен судебный приговор. Так можно будет устранить все неоднозначные оценки. Например, через определение «вооруженная преступная организация, преследующая целью совершение преступлений».

Вероятно, еще лучше этим целям служил бы процесс над организаторами «Круглого стола» как авторами преступного «договора». Правда, это будет сложнее, в том числе и потому, что и Лех, и Ярослав Качиньский тоже участвовали в тех переговорах.

Впрочем, и того, что уже сделано в Польше на поприще поиска виновных, достаточно, чтобы понять, к чему приводит превращение таких поисков в реальную государственную политику. Виновными оказываются все. И Ярузельский, и Валенса — некогда убежденные противники, а затем партнеры по ответственным переговорам — ныне, по логике ИНП, различаются лишь в мере своей вины перед тем идеалом Права и Справедливости, который существует в умах Качиньских и их сторонников. В числе согрешивших оказываются сторонники других политических убеждений внутри «Солидарности» и наследники ПОРП. То есть все, кто на самом деле создал нынешнюю Польшу и ее демократическую политическую систему. Впрочем, так и происходит, когда национальная память становится государственным институтом с соответствующим названием и полномочиями.

• Акционеры Facebook подали в суд на компанию и организаторов ее IPO, обвиняя в сокрытии информации перед размещением акций
• Минюст России собирается уже в будущем году открыть в стране исправительные центры, в которых нарушившие закон люди будут отбывать трудовую повинность
• Чем закончится суд над россиянами в Ливии