Изменись — или проиграешь15

• Максим Рубченко

На прошлой неделе вступили в силу первые законы, направленные на стабилизацию финансовой системы страны. Наиболее внушительный из них — предоставление Внешэкономбанку 50 млрд долларов для рефинансирования внешней задолженности российских компаний. Определились и требования к компаниям, претендующим на эти деньги: заемщик должен вести свою основную деятельность на территории РФ и «в реальном секторе» и «по возможности» обеспечивать софинансирование кредита; рефинансироваться будут «только те кредиты, которые привлекались для реализации инвестпроектов или приобретения активов в России»; и наконец, проект должен «иметь важное значение для региона или стратегической отрасли». Лимит на одного заемщика — до 2,5 млрд долларов. Обозначились и первые потенциальные заемщики: «Роснефть» (запросила 4,2 млрд долларов), «ЛУКойл» (2 млрд), ТНК-ВР (1,8 млрд) и «Газпром» (1 млрд долларов). Следующие в очереди — структуры Олега Дерипаски и ВТБ (подавший заявку на 11,4 млрд долларов). Всего же, по словам председателя Внешэкономбанка Владимира Дмитриева, ВЭБ уже получил заявки от 35 корпоративных клиентов и 20 банковских структур на общую сумму, существенно превышающую выделенные правительством 50 млрд долларов.

Одновременно шквал просьб о помощи обрушился и на правительство. На прошлой неделе строители просили денег у вице-премьера Игоря Шувалова, автостроители и энергетики — у вице-премьера Игоря Сечина.

Проблемы, с которыми из-за кризиса столкнулись автостроители во всем мире, понятны и заслуживают сочувствия. Чего не скажешь, например, о застройщиках — люди, исповедавшие до кризиса принцип «у кого нет миллиарда, могут идти в жопу» (высказывание приписывается президенту крупной девелоперской компании), вряд ли могут рассчитывать на сострадание общественности. Однако, как известно, строительный бизнес в России — это плоть от плоти чиновных структур, так что девелоперам, скорее всего, отвалят-таки несколько миллиардов из бюджета.

Однако наиболее сильные эмоции вызывает обращение за финансовой помощью энергетических компаний: в прошлую среду НП «Совет производителей энергии и стратегических инвесторов электроэнергетики» (это некоммерческое партнерство было специально создано для лоббирования интересов частных энергетических компаний) направило Игорю Сечину письмо с просьбой о предоставлении Внешэкономбанком кредитов на 50 млрд долларов по льготной ставке — на уровне ставки рефинансирования ЦБ (11% годовых в рублях). В случае отказа энергетики угрожают сорвать ввод в строй новых энергетических мощностей, поскольку «в условиях существенного роста стоимости строительства» без помощи государства реализация проектов строительства новых энергомощностей «окажется под вопросом».

Фото: AP

Совершенно очевидно, что заявление энергетиков свидетельствует о полном провале энергетической реформы, проведенной Анатолием Чубайсом. Напомним, что официально провозглашенная цель реформы как раз и заключалась в том, чтобы, приватизировав по частям российскую теплоэнергетику, избавить госбюджет от необходимости тратить деньги на строительство новых генерирующих мощностей, однако сегодня нам демонстрируют совсем другой результат: единая энергосистема страны разрушена, тепловая генерация перешла в частные руки, топ-менеджеры РАО «ЕЭС России» стали легальными мультимиллионерами, а оплачивать строительство новой генерации опять должен бюджет, то есть налогоплательщик, — ведь из каких средств будет возвращаться кредит и оплачиваться проценты по нему, как не из тарифов, то есть из карманов граждан? (О ситуации в электроэнергетике см. также "Они не верят в эти фантики".) Власти между тем старательно делают вид, что все прекрасно, и назначают г-на Чубайса главой нанотехнологической госкорпорации, в которую предварительно было закачано 180 млрд рублей бюджетных денег.

Подавляющее большинство российских банков сегодня работает лишь в режиме обслуживания текущих платежей, прекратив выдачу кредитов, а зачастую и денег с депозитов

Отсюда втекает, туда утекает

Нежелание руководства страны дать адекватную оценку результатам деятельности г-на Чубайса не оставляет надежд на критическое осмысление властями деятельности второго нашего ультралиберала — министра финансов Алексея Кудрина. Между тем на прошлой неделе выяснилось, что внешняя задолженность российских компаний оказалась существенно выше предварительных оценок. Так, до конца года российским компаниям придется выплатить не 40 млрд, а 48,7 млрд долларов. Всего же наши выплаты по долгам за год (с 1 октября этого года до 1 октября 2009 года) составят не менее 137 млрд долларов (из них 3,5 млрд придется на государство, 53,3 млрд на банки и 78 млрд на небанковский сектор), при том что общий российский внешний долг на 1 июля был равен 527,1 млрд долларов. Однако эти суммы в реальности окажутся существенно больше, поскольку заимствования продолжаются: в июле—сентябре, несмотря на кризис, российским банкам удалось занять у нерезидентов около 27 млрд долларов, а компаниям небанковского сектора — 47 млрд долларов. Это означает, что объемы внешнего долга российских компаний скорее всего превысят объем золотовалютных резервов страны (546,1 млрд долларов на 3 октября). Другими словами, коммерческие структуры привлекли в виде займов практически столько же денег, сколько Минфин выкачал из российской экономики и сложил в резервы. Учитывая, что по займам нужно платить солидные проценты, приходится констатировать большое отрицательное сальдо финансовой политики министра Кудрина. И это будут вынуждены признать даже самые горячие поклонники Алексея Леонидовича.

Банкротство политики Минфина, разумеется, не новость — тысячи раз разные люди пытались обратить внимание чиновников на простой математический факт: если привлекать деньги дороже, чем отдаешь, то в конце концов неизбежно останешься без штанов. Неожиданностью стало лишь то, что ножницы сошлись так быстро: никто из независимых аналитиков даже в страшном сне не мог представить фактическое равенство объемов откачки денег в резервы и внешних корпоративных заимствований.

А вот чиновники, которые, по идее, должны были представлять себе реальную и полную картину, похоже, руководствовались менее банальными, чем арифметические подсчеты, соображениями. Они могли думать, например, о том, что если вкладывать деньги за границей, да еще в большой набор бумаг с разной доходностью, и при этом время от времени перетряхивать структуру инвестиционного портфеля, то никакая Счетная палата или другой проверяющий орган в жизни не выяснит, какой оказалась реальная доходность. А невозможность внешнего контроля открывает широкий простор для злоупотреблений.

Фото: Photoxpress.ru

Во всяком случае, представители Минфина и Центробанка так и не удосужились прокомментировать отмеченный многими аналитиками феномен: в 2006 году ставка по еврооблигациям (в которые Центробанк вкладывал средства золотовалютных резервов) составила 5,5–6%, но, согласно годовому отчету Банка России об управлении золотовалютными резервами, доходность от вложения валютных резервов составила 2,03% по долларовым инструментам, по номинированным в евро — 1,06%, в фунтах стерлингов — 1,92% (см. например, статью «Молчание Игнатьева», «Эксперт» № 28 за 2007 год). Куда делись 4–5% доходов (а это миллиарды долларов), до сих пор неизвестно. (Злые языки утверждают, что по крайней мере часть из них осела на частных счетах в исландских банках, которые недавно были национализированы, и именно этим объясняется неожиданная и горячая, на сумму более четырех миллиардов евро, любовь российских чиновников к Исландии. Но мы в эту версию не верим.)

Пустые банки

Результаты выкачивания денег из экономики в рамках финансовой политики имени Кудрина сегодня нагляднее всего видны в банковском секторе. Согласно «Обзору банковского сектора», опубликованному на прошлой неделе Банком России, к 1 сентября текущего года разрыв между кредитами, выданными российскими банками предприятиям и населению, и средствами на депозитах составил около 3 трлн рублей. Напомним, что темпы роста кредитов существенно опережали темп роста депозитной базы банков в течение уже как минимум года, однако до сентября этот разрыв удавалось погашать за счет роста иностранных заимствований и кредитов Центробанка под залог ценных бумаг (репо). Серия ужесточений нормативов обязательного резервирования, особенно по валютным заимствованиям, предпринятая Центробанком в последние месяцы, доказывает, что опасность такого развития событий в Банке России прекрасно осознавали. Проблема лишь в том, что, осложняя привлечение кредитов банками, финансовые власти не предложили им никакой альтернативы, взяв с подачи Минфина курс на «борьбу с инфляцией» посредством зажимания денежной массы. В итоге к началу кризиса банки фактически оказались без возможностей рефинансирования. И даже вполне адекватное и своевременное сентябрьское решение ЦБ снизить нормативы обязательного резервирования, вернувшее в банковскую систему 300 млрд рублей, спасти ситуацию уже не смогло: как следует из бесед с банкирами, на прошлой неделе подавляющее большинство российских банков работали лишь в режиме обслуживания текущих платежей, прекратив выдачу кредитов, а зачастую и денег с депозитов.

Продолжая попытки поддержать банковскую систему, на прошлой неделе Банк России опять снизил нормативы обязательных резервов — теперь по всем обязательствам банков они составляют 0,5%. Этой мерой ЦБ обеспечил банковской системе до 100 млрд рублей дополнительной ликвидности. Однако и это вливание кажется чисто символическим на фоне разрыва между кредитами и депозитами. Сегодня основные надежды большинство банкиров связывают с правительственными мерами по поддержке финансового сектора, в первую очередь с предоставлением трем госбанкам — Сберу, ВТБ и Газпромбанку — 950 млрд рублей на оздоровление банковской системы. «Проанализировав рынок, мы пришли к выводу, что надо дополнительно поддержать прежде всего системообразующие банки, чтобы они поддерживали межбанковский рынок, кредитовали другие средние и малые банки, которые по причине своих меньших рейтингов, меньших капиталов непосредственно не получают деньги на наших аукционах, — рассказывал месяц назад Алексей Кудрин россиянам с телеэкранов. — Мы, по сути, рассматриваем такие банки, как Сбербанк, ВТБ и Газпромбанк, как банки, которые смогут прокредитовать мелкие и средние банки в ходе расшивки этой ситуации с ликвидностью».

Однако к сегодняшнему дню концепция резко поменялась. «В результате неправильного толкования этого заявления министра финансов на нас обрушился шквал просьб от банков о предоставлении кредитов, — жалуется топ-менеджер одного из упомянутых Алексеем Кудриным банков. — Но представлять, что мы будем обеспечивать ликвидностью всю банковскую систему, неправильно. Мы ведь не можем оценить риски на сотни и тысячи банков, и ни один банк в мире этого не может. Мы оцениваем риски только на шестьдесят банков, вот им и будем давать кредиты».

Фото: AP

Другими словами, мелким и средним банкам на помощь государства рассчитывать не стоит. Да и крупняку, кажется, придется несладко: на прошлой неделе, впервые с начала финансового кризиса, международное рейтинговое агентство Standard & Poor`s понизило группе российских частных финансовых организаций прогноз рейтинга до «негативного» и объявило о большой вероятности понижения самих рейтингов. Аналитики агентства пришли к выводу, что сегодня достаточной финансовой устойчивостью в России обладают лишь госбанки и банки с участием иностранного капитала «вследствие позитивного влияния фактора собственности». Можно поспорить насчет иностранных банков — все-таки и на Западе финансовые организации валятся, как костяшки домино. Но в том, что именно российские госбанки чувствуют себя сегодня комфортнее всего, сомневаться не приходится.

«Ожидать, что мы будем предоставлять ликвидность всей банковской системе, неправильно. Мы ведь не можем оценить риски на сотни и тысячи банков, и ни один банк в мире этого не может. Мы оцениваем риски только на шестьдесят банков, вот им и будем давать кредиты»

Последний пузырь

На прошлой неделе, в соответствии с обещанием премьера Владимира Путина, в российский фондовый рынок планировалось влить 175 млрд рублей бюджетных денег. Однако этого не произошло, поскольку соответствующий законопроект застрял в Госдуме. Нерешительность парламентариев вполне можно понять: поддержание котировок акций бюджетными деньгами — вещь беспрецедентная, никто в мире до сих пор этого не делал. Скорее всего, по причине практической бессмысленности такого мероприятия. Ведь фондовый рынок — это всего лишь индикатор текущего состояния экономики, и попытки властей повлиять на котировки принудительным вливанием государственных денег по сути ничем не отличаются от натирания градусника нерадивым школьником, который хочет прикинуться больным, чтобы не ходить на контрольную.

Единственный практический смысл высоких котировок для эмитента акций заключается в облегчении доступа к заемным деньгам — чем дороже акции, тем на лучших условиях можно привлекать кредиты. Однако это лишь в «мирное» время — в условиях кризиса на котировки акций кредиторы смотрят в последнюю очередь, их больше волнуют, например, перспективы производства и сбыта продукции заемщиком. Получается, что плюсов от закачивания бюджетных денег на фондовый рынок нет (не считать же таковыми доходы биржевых спекулянтов), а сложности возникнуть могут.

Аналитики уже не раз заявляли, что в этом случае собственно от рынка мало что останется, что такая «поддержка» рынка открывает бескрайние возможности для манипулирования ценами акций и инсайдерских сделок. Что, наконец, поддержка котировок бюджетными деньгами приведет к снижению суверенных рейтингов России — об этом уже недвусмысленно заявили мировые рейтинговые агентства. Конечно, в период кризиса кредиторы обращают на рейтинги так же мало внимания, как и на котировки акций заемщика, однако у России так мало достижений мирового уровня, что хорошими рейтингами имеет смысл дорожить.

На наш взгляд, в пользу поддержания котировок бюджетными деньгами может быть только один действительно серьезный аргумент: если для некоторых акций будет официально установлено дно, то эти бумаги фактически превратятся в малорисковый актив, который можно будет использовать в качестве залога по кредитам репо. А без возобновления межбанковского репо, похоже, банковский рынок оживить не удастся — слишком сильный дефицит доверия между банками возник за последние недели.

На рынок межбанковского кредитования надежды нет — он продолжает пребывать в коме из-за запредельно высоких ставок, установленных маркетмейкерами — госбанками. Первую причину такого поведения госбанков можно понять из приведенной выше цитаты топ-менеджера одного из них. Но есть и вторая. На прошлой неделе нам позвонил знакомый банкир из Новосибирска и сообщил, что к нему обратились некие люди с интересным предложением: получить в одном из госбанков кредит на миллиард рублей под 4% (!) годовых. Единственное условие — откат в 25% от суммы. И никаких тебе оценок рисков и платежеспособности, на невозможность которых ссылался наш собеседник из госбанка.

Надо признать, что условия кредита «откатчики» предлагают весьма привлекательные — даже с учетом отката ставка получается около 6% годовых (поскольку с 750 млн рублей проценты придется платить как с миллиарда) по сравнению с 18–20% на рынке межбанковского кредитования. И понятно, что, пока такой бизнес процветает, ставки на межбанке не упадут. Огорчает же лишь одно: расцвет подобных схем означает, что кризис, во всяком случае пока, лишь укрепляет сложившийся в России статус-кво, когда «слишком немногие богатеют за счет слишком многих». И даже если смотреть на эту тенденцию без социально-политического контекста, а лишь с позиций чистой экономики, картинка получается нерадостная.

Знаменитый финансист Джордж Сорос в одном из недавних интервью заявил: «Я постоянно защищаю следующий тезис: рынки никогда не тяготеют к равновесию сами по себе — их регулируют “мыльные пузыри”, которые надуваются, а потом лопаются». По Соросу, каждое «лопание пузыря» возвращает рынок и экономику в целом на долгосрочный тренд, который оказывается плавно-восходящим. Другими словами, именно череда надувания-лопания пузырей, собственно, и представляет собой процесс экономической эволюции.

Так вот, при сегодняшней структуре российской экономики надувать новые пузыри просто не на чем: все, что имело хоть какой-то потенциал роста — сырье, недвижимость, потребительское кредитование, — уже и надулось, и лопнуло. Западные страны ищут новые потенциальные пузыри в сфере биотехнологий, экологических технологий, ресурсосберегающих технологий, а у нас ничего этого нет. Есть только сырье, металл и полумертвая оборонка. Экстраполируя Сороса, это означает, что без радикального изменения структуры национальной экономики и экономической политики мы можем рассчитывать в лучшем случае на длительную стагнацию. В худшем — на стремительную экономическую деградацию с сопутствующими социальными потрясениями.

Российские компании и банки заняли за рубежом практически столько же денег, сколько Минфин перекачал из экономики в резервы

Спасем себя

Правительство уже доказало, что способно на нестандартные решения, — ведь еще пару месяцев назад даже обсуждать возможность предоставления государством кредитов на десять лет было немыслимо. А сейчас такие решения приняты. И, кажется, они не последние. «Это далеко не последние деньги, которые правительство выделит для поддержки экономики, — пообещал один из правительственных чиновников в беседе с корреспондентом “Эксперта”. — Проблема инфляции уже отошла на задний план, и сейчас правительство занимается только двумя вопросами. Первый — предоставление ликвидности. Второй — создание каналов ее проведения в реальный сектор».

Проблема в том, что на единственный такой канал, имеющийся сегодня в распоряжении правительства, — Сбербанк — надежды не много. Ведь у Сбербанка проблем с ликвидностью не возникало ни на минуту, но если сам Владимир Путин на заседании президиума правительства в прошлый понедельник вынужден был признать, что «ликвидность до реального сектора не доходит», значит, этот канал функционирует недостаточно хорошо. А быстро создать другие физически невозможно.

Премьер предлагает шире использовать для этого госзаказ, и в принципе некоторые предприниматели с ним согласны. «Я к госзаказу отношусь положительно, — говорит Виктор Тагеев, генеральный директор компании Prolight (производство светильников, Санкт-Петербург). — Госзаказ позволит увеличить объемы производства, ввести новые, более интересные позиции продукта, увеличить оборотный капитал. Особенно это актуально для таких молодых компаний, как наша. Хотя надо признать, что в сотрудничестве с государством есть серьезные минусы: например, жесткая ценовая политика и проблема своевременной оплаты — известны случаи, когда госзаказ не оплачивался вовремя. Плюс несправедливое и некачественное проведение тендеров — заказ отдают не тем, кто лучше себя представил, а тем, кто ближе к чиновникам, проводящим тендер».

Впрочем, от большинства представителей бизнеса мы услышали совсем другие мнения. «Госзаказ может помочь, но панацеей для легпрома он не станет, поскольку его доля не может быть существенной», — уверен Юрий Яблоков, генеральный директор компании «Нордтекс» (производство тканей, домашнего текстиля и спецодежды).

Другие предприниматели более категоричны в оценках. «В госзаказ и его спасительную роль я не очень верю — это сплошная коррупция, государство не в состоянии мобилизоваться и эффективно этот госзаказ реализовать», — утверждает Геннадий Чернушкин, генеральный директор компании «Ангстрем» (производство домашней мебели, г. Воронеж). С ним согласен и президент обувной компании Ralf Ringer Андрей Бережной: «Вы предлагаете дать денег, например, нашему существующему московскому стройкомплексу на строительство дорог, они дадут денег металлургам, и те потратят их на мои ботинки? Нет, мне это не нравится. Я не верю этому госменеджменту. Вот если бы они создали новую строительную компанию, поставили во главе какого-нибудь немца или итальянца, который построил в Европе большое количество таких объектов, тогда я, может быть, соглашусь с этим».

Поэтому нам кажется, что к проблеме обеспечения ликвидностью реального сектора нужно подходить с другой стороны: не увеличением закачки денег в экономику, а сокращением откачки.

В первую очередь речь должна идти о замораживании на период кризиса тарифов на услуги госмонополий — электричество, газ, железнодорожные перевозки и т. д. «Я однозначно за замораживание тарифов на услуги естественных монополий! — говорит Сергей Иванов, президент компании “Девелопмент Юг” (один из крупнейших строительно-инвестиционных холдингов Краснодарского края). — Особенно тарифов на электроэнергию. Сейчас подключение обходится очень дорого». Поддерживают эту идею и другие предприниматели. «Монополии должны сами создавать мощности и потом продавать энергию, а не оплачивать создание мощностей за счет потребителя, — уверен Максим Валецкий, председатель совета директоров компании Mr. Doors (производство встраиваемой мебели). — Но главное, что, на мой взгляд, надо сделать, так это временно отменить плату за подключение новых мощностей. Это громадный тормоз для развития, и такая плата не имеет аналогов в мировой экономике». Некоторые бизнесмены настроены еще радикальнее. «Нужно не замораживать тарифы госмонополий, а снижать их на 25 процентов, не меньше, — утверждает президент ОАО “НПГ «Сады Придонья»” Андрей Самохин. — Мы уже перевозить свою продукцию не в состоянии, перевозки стали золотыми. Горючее — дороже, чем в США. Мы заморозим экономику, если будем продолжать так же безответственно смотреть на все это. Естественным монополиям надо снижать накладные расходы, от которых они уже просто опухли, и тогда цены тоже снизятся». Правда, предприниматели уточняют, что сами тарифы — только часть проблемы. «Корнем проблемы являются затраты компаний естественных монополий, которые и диктуют рост тарифов, — уверена Наталья Ананьина, директор по маркетингу ООО “Хладокомбинат № 3” (г. Екатеринбург). — Если не будут снижаться затраты госмонополий (на персонал, содержание сетей и прочее), то при заморозке цен компании естественных монополий все равно найдут способ переложить свои затраты на потребителя. Например, попросят и получат дотации от государства из бюджетных средств. Так что необходимо решать проблему затрат при помощи оптимизации — повысить прозрачность этих компаний и взять под эффективный контроль их издержки».

В последние десять лет, когда естественные монополии возглавляли лучшие люди страны (например, Анатолий Чубайс), мы привыкли принимать за норму перекачивание рентабельности их обрабатывающих отраслей в базовые (ведь регулярное повышение тарифов ведет именно к этому). И сегодняшний кризис стал прямым следствием этой тенденции: пузырь, искусственно надувавшийся в базовых (и связанных с ними) отраслях, лопнул. А это более чем веский аргумент для разворота: пусть теперь базовые отрасли поделятся рентабельностью с остальной экономикой.

Но главной мерой поддержания ликвидности реального сектора должно стать радикальное снижение НДС, который больнее всего бьет по оборотным средствам предприятий, на период кризиса — то есть на год-два. По истечении установленного срока ставки налога автоматически вернутся на сегодняшний уровень (если только законодатели к тому времени не примут другого решения).

Напомним, что ожесточенный спор «снижать или не снижать НДС» идет между Министерством экономразвития и Минфином уже много месяцев. Чиновники с одной и другой стороны трясут бумажками с экспертными заключениями в пользу своей позиции. Временное снижение НДС даст реальный и практический ответ на вопрос «кто прав?». И тогда уже можно будет принимать обоснованное долгосрочное решение.

А в том, что снижение НДС поможет реальному сектору пережить кризис, — сомнений нет. «Я думаю, что следует изменить те решения, которые принимались до того, как дыхание финансового кризиса коснулось России, насчет сокращения НДС, — заявил на прошлой неделе президент Торгово-промышленной палаты РФ Евгений Примаков (напомним, он возглавлял российское правительство в первые послекризисные месяцы 1998 года). — Испытываемые нашей экономикой трудности вызваны не кризисом доходов госбюджета. На первый план выходят другие проблемы — стимулирование производства с целью противодействия его падению. Мне представляется, что в связи с этим нужно незамедлительно вернуться к вопросу о сокращении налоговой нагрузки на производителя».

Неудивительно, что эту надежду разделяют и многие предприниматели. «Что касается поддержки промышленности, то здесь снижение налогов — наилучшее решение, — уверен Александр Федоров, генеральный директор компании “Дикая орхидея” (производство женского белья и торговля) — Уменьшение НДС, с одной стороны, вымывание некоторых доходов из госбюджета. Но зато экономика будет простимулирована, и со временем бюджет пополнится. Другое положительное последствие снижения НДС — из тени выйдут многие игроки. Безусловно, это целесообразная мера». Геннадий Чернушкин тоже считает, что «снижение налогов в условиях кризиса было бы вдвойне действенной мерой», поскольку, по его убеждению, «бизнес в условиях кризиса склонен не увеличивать потребление-накопление, а, наоборот, инвестировать в развитие, и поэтому его надо поддержать».

Понятно, конечно, что в результате этих мер Россия скорее всего не сможет больше увеличивать инвестиции в иностранные бумаги и оказывать финансовую помощь другим государствам типа Исландии. Однако кризис заставляет сделать выбор, кого мы должны спасать: иностранные юрисдикции, в которых сосредоточены активы «элиты», или все-таки собственную страну? Понятно, что чиновники предпочитают спасть те самые юрисдикции. Но ясно и то, что большинство населения страны предпочтет другой ответ на поставленный вопрос. Правда, этот ответ будет четко сформулирован не сразу, а года через два-три. Аккурат к выборам 2012 года.

В подготовке статьи принимали участие Лилия Алексеева, Лина Калянина, Денис Кунгуров, Илья Ступин

• 57% компаний предпочитают не пользоваться российскими правовыми нормами при совершении сделок
• Девелоперы должны сократить объемы строительства в Подмосковье. В противном случае областной рынок новостроек уже осенью начнет стагнировать, предупреждает Александр Хрусталев
• Свои бизнес-процессы автоматизируют лишь крупные компании. Достучаться до малого бизнеса, который не может позволить себе подобные проекты, да и не видит в них смысла, пока получается лишь путем государственных запретов