Кенотаф

Книги
«Эксперт» №48 (637) 8 декабря 2008
Пустота или наполненность обнаруживается за красотой, местами красивостью романов Лены Элтанг? Вот какой вопрос возникает к писательнице
Кенотаф

Первоначально роман «Каменные клены» назывался «Ведьмынемы», из чего можно предположить, что автор его все-таки не ведьма, хоть и живет в Вильнюсе, пишет на русском, понимает множество других языков, свободно окунается в любые культурные эпохи и стремительно перемещается по Европе. Если «Ведьмы не мы» — понятно; если «Ведьмы немы» — то опять Элтанг никак не ведьма: она говорит, говорит, говорит; стихами ли или длинными прозаическими периодами.

Ее дебютное явление в 2006 году с романом «Побег куманики» наделало немало шуму — шутка ли, редко какое произведение участвует в финальном забеге одновременно на элитарную Премию Андрея Белого и провокационно-актуальную — «Нацбест». Мнения критиков и собратьев по перу были предсказуемо разнообразны: Дмитрий Быков, играя гибкой бровью, клеймил Элтанг «жеманницей», Виктор Топоров настаивал на «явлении»: «Лучший, на мой взгляд, русский роман за последние несколько лет. Причудливая смесь европейского криптодетектива (в традиции не столько Дэна Брауна, сколько Умберто Эко и Борхеса, но и не без Фаулза) с отечественным блаженством нищих духом, которое восходит, разумеется, к Достоевскому». Обозреватель «Афиши» Лев Данилкин недоуменно пожимал плечами: «Побег куманики», мол, «не вызвал никакого энтузиазма».

Мое ощущение было — в духе текста — многослойным. С одной стороны, казалось должным высоко оценить дерзновенность эстетического и идейного эскапизма автора: Элтанг явно вынесла принципиальный «игнор» основным тенденциям «совруслита», завораживала свобода обращения с мировым культурным капиталом — мало кто из пишущих настолько «на ты» с библейскими древностями, манихейскими редкостями, скальдической поэзией и племенами богини Дану одновременно. С другой стороны, действительно несколько нарочитые, почти манерные «красивости и вкусности» языка нет-нет да и парадоксально напоминали раздел ресторанной критики в той же «Афише»; ну или когда про парфюмерию что-то; производная иллюзорного от дистиллированного. С этим вопросом и пришлось подступиться к «Каменным кленам» — явление высокой литературы все же или скорее тонкобровое книжное гурманство (что само по себе тоже неплохо — попросту на любителя).

В «Побеге куманики» Элтанг разыгрывала партию с бандой странноватых археологов, каждый — с двойным, а то и тройным дном, и парнишкой Мозесом (Морасом), поэтом и юродивым, в роли героя-комментатора. В «Каменных кленах» эта комбинация перефразируется более лаконично: Саша Сонли — хозяйка пансиона, в качестве «дна» у нее — младшая сестра Эдна, которой принадлежит кенотаф в оранжерее. В качестве отражений — несколько различных дневников. Кенотаф, то есть пустая могила, — один из ключевых образов у Элтанг, он и в «Побеге куманики» присутствует. Вокруг предполагаемого убийства сестры вертится эта «виртуозная игра в детектив». Без двойника Мозеса тоже не обошлось — здесь его зовут Луэллин. Романная структура Элтанг строится на пресловутых «ненадежных рассказчиках» — дневниках, записках, шепотах и вскриках сугубо личных интерпретац