Спасти среднего русского14

• Николай Силаев

В последнее время возник новый тренд — «спасение среднего класса». Никогда ранее средний класс не был объектом социальной политики государства и партии власти.

На прошедшем 28 ноября форуме «Стратегия-2020», организованном «Единой Россией», замглавы администрации президента Владислав Сурков призвал государство позаботиться о среднем классе: «Основной задачей государства в период спада должно стать сохранение среднего класса. Защита среднего класса от идущей с Запада волны “оскудения” и растерянности. Замедление экономики требует от государства решительных шагов навстречу середняку. Спасти гегемона. Помочь среднему классу пережить следующий год без серьезного ущерба. Поддержать уровень занятости и потребления».

Ранее глава комитета Госдумы по труду и социальной политике единоросс Андрей Исаев заявил, что «Единая Россия» предлагает на год заморозить все выплаты по кредитам для тех, кто потерял работу и не может оплачивать кредиты, и что в ближайшее время партия предложит банкам подписать декларацию о таком моратории. Эту идею поддержал глава Сбербанка Герман Греф. Он пообещал предоставить отсрочку заемщикам, потерявшим работу из-за кризиса.

«Единая Россия» собирается также открыть интернет-портал с базой данных по вакансиям. База будет основываться на сведениях Роструда, Российского союза промышленников и предпринимателей, «Деловой России», «Опоры». На сайте партии появился видеоролик, в котором депутат Госдумы из фракции ЕР Владимир Мединский приглашает офисных работников «к прямому разговору». Он предлагает «белым воротничкам» присылать на специальный адрес электронной почты информацию о ситуации в их компаниях и советы, как облегчить последствия кризиса для среднего класса. Мединский говорит, что в скором времени состоится встреча пострадавших от кризиса офисных работников с депутатами от ЕР и руководством партии, будет обсуждаться та же тема — минимизация последствий кризиса для среднего класса.

Наконец, в бой вступил и главный калибр. Во время прямой линии с гражданами России 4 декабря премьер Владимир Путин заявил, что Агентство по ипотечному жилищному кредитованию будет предоставлять банкам гарантии по ипотечным кредитам. «Я считаю возможным через систему АИЖК выдавать госгарантии, которыми банк может воспользоваться, чтобы решить свои финансовые проблемы, получая поддержку ЦБ, и не кошмарить своего клиента», — сказал Путин. Премьер также высказался по поводу того, что некоторые банки требуют от своих заемщиков досрочно вернуть кредит, ссылаясь на снижение стоимости залога. «Формально банк на это имеет право, но лучше бы ему этого не делать. Это проблема не только заемщика, но и кредитора. Заложенное имущество девать-то банку некуда», — это не угроза «прислать доктора», но нечто к ней довольно близкое.

В выступлении премьера, разумеется, основной акцент был сделан на более широкой социальной проблематике: пенсии, ЖКХ, зарплаты бюджетников. Люди, взявшие ипотечные кредиты, не самая многочисленная часть общества и не самые активные избиратели. Однако тренд на «спасение среднего класса» очевиден.

Риск упрощения

За годы «путинского просперити» социальная структура российского общества усложнилась. Главным образом за счет резкого расширения тех слоев, которые относятся к среднему классу. Первое исследование этого класса, проведенное журналом «Эксперт» совместно с компанией «Комкон-2» в 2000 году, определило его численность приблизительно в 8 млн человек, или около 7% населения страны. Несмотря на свое небольшое представительство, средний класс уже тогда делал огромный вклад в экономику, производя до 30% общественного продукта.

Средние русские оказались ярко выраженной социальной группой не только благодаря уровню своих доходов, статусу или потребительским предпочтениям, но и характерному для них набору ценностей. Главными среди них были свобода, воля, энергия и самодисциплина. Они приняли правила игры рыночной экономики и именно с ней связывали свое будущее. Подавляющее большинство из них (80%) не исключало для себя возможности открыть собственный бизнес. Наконец, им очень нравилось и хотелось жить в России.

Опубликованное в 2006 году исследование «Реальная Россия. Социальная стратификация современного российского общества» («Эксперт», Институт общественного проектирования, Romir monitoring) зафиксировала новый результат. Средний класс составил около 25% населения России. В нем выделялись три группы. Первая — топ-менеджеры, владельцы небольших компаний, высококвалифицированные специалисты. Вторая — менеджеры среднего звена, высоко- и среднеквалифицированные работники интеллектуального труда и высококвалифицированные рабочие. Третью группу составляла небольшая часть учителей и врачей (те, кто работает в лучших школах и клиниках), а также квалифицированные рабочие на предприятиях частного сектора. Помимо высокого по российским меркам уровня доходов представителей среднего класса отличало уверенное положение на рынке труда, образованность, принятие правил игры рыночной экономики и готовность играть по этим правилам. А в их мировоззрении соединялись ценности личной свободы и сильной государственности.

Именно средние русские обладают потенциалом модернизации, который создает современную Россию. Кстати, было бы ошибкой отождествлять их с теми, кто занят в сырьевых отраслях, — средний класс работает в самых разных сферах, и общее в его структуре занятости то, что в большинстве своем он связан с частной экономикой. Исследования «Эксперта» показывают, что экспансия российского капитализма в новые отрасли и регионы — это одновременно и расширение среднего класса.

За последние годы государство худо-бедно научилось заботиться о бюджетниках и пенсионерах. В ходе кризиса они скорее всего пострадают меньше, чем более обеспеченные социальные страты. Роста инфляции не ожидается. Власти, помнящие опыт массовых митингов против монетизации льгот, сделают все, чтобы не допустить повторения чего-то подобного. В частности, это означает, что нынешний уровень доходов бюджетников и пенсионеров будут удерживать всеми силами.

Хуже придется среднему классу — его уровень потребления может ощутимо упасть, причем в ситуации, когда он настроен на постоянный и быстрый рост доходов. Краткосрочные политические последствия такого падения могут быть и не слишком значимыми. Можно, конечно, вспомнить, что на украинском майдане стояли именно городские средние слои — но там был еще глубокий конфликт в элитах, который в России пока не предвидится. Зато тяжелыми могут стать долгосрочные последствия сокращения среднего класса. Сейчас он обеспечивает российскому обществу устойчивость, сложность и шанс на продолжение развития. Далеко не все средние русские, потеряв свой статус из-за кризиса, сумеют вернуть его. Они добивались нынешнего положения большим трудом, и у них просто может не хватить сил, чтобы пройти этот путь сначала.

Немой класс

Угроза не была бы столь острой, если бы средний класс был представлен в российской политике. Что, по крайней мере, обеспечивало бы постоянный канал трансляции его интересов «наверх» — в условиях кризиса это уже немало.

Средний класс не слишком охотно ходит на выборы. Это не значит, что он оппозиционен действующей власти — еще в 2003 году на голосующих за «Единую Россию» средних русских приходился 21% при доле в целом по стране в 23%. Но его ценности не находят почти никакого отражения в публичной политике. Либеральная партия, которая могла бы ответить на их запрос — СПС, — свою последнюю федеральную предвыборную кампанию построила на лозунгах социальной справедливости, пусть и отличающихся по стилистике от лозунгов левых партий. В «Единой России» есть либерально-консервативное крыло, но публично эта партия демонстрирует патернализм, обращаясь скорее к бедным слоям общества.

Последние заявления единороссов относительно среднего класса при таких обстоятельствах можно истолковать двояко. Либо это попытка распространить фирменный партийный патернализм на этот класс, либо шаг к тому, чтобы сдвинуть партийную идеологию в сторону ценностей средних русских.

Распространение патерналистской политики на средний класс — решение по-своему логичное и ожидаемое. До кризиса действовал негласный общественный договор эпохи Путина: граждане не интересуются политикой — государство обеспечивает гражданам постоянный рост доходов и потребления. Разрыв этого договора не может не повлечь политических последствий. Необязательно острых и скорых, но чувствительных. Средний класс — главный субъект договора. Именно его доходы и его уровень потребления в наибольшей степени росли в последние годы. К тому же средние русские с начала 2000-х несколько растеряли свой созидательный заряд — меньше стало воли и самодисциплины, больше потребительских ценностей. Патернализм они поймут.

Правда, есть и риски. Государственных денег и прочих ресурсов может просто не хватить, чтобы помочь еще и среднему классу. Тем более что его потребительские аппетиты больше, чем у пенсионеров и бюджетников. Кроме того, за активной поддержкой конкретных представителей среднего класса можно не заметить, как пострадает ключевой институт, обеспечивающий воспроизводство и расширение этого класса, — российский частный бизнес. Ведь, например, депутат Андрей Исаев предлагает спасать уволенных должников за счет банков. Патерналистский путь сохранения среднего класса если и даст эффект, то лишь кратковременный.

Другой путь — сдвиг идеологии партии власти в сторону ценностей средних русских — может показаться оторванным от текущей реальности. Если бы не два вполне реальных обстоятельства, которые делают его возможным. Первое — «Единой России» в марте предстоят региональные выборы. «Полевение» избирателей из-за кризиса вполне вероятно, а значит, вероятно и укрепление позиций коммунистов и «эсеров». ЕР может бороться за того же левого избирателя, а может попытаться расширить свой электорат вправо. Второе — общественный договор эпохи Путина уже разорван кризисом. Как ни поддерживай уровень потребления, очевидно, что он падает. Кстати, в этом есть плюсы. Кризис может сделать общество более мобильным, ослабить его потребительские мотивации и вновь актуализировать те самые волю и самодисциплину, которыми средний класс завоевал свой нынешний статус. Вполне вероятно, после кризиса будут уже другие средние русские, и далеко не факт, что они будут так же равнодушны к политике, как равнодушны сейчас.

• Банки бросились осваивать новых для себя клиентов — так называемый сегмент mass affluent. Это означает, что в стране наконец-то зарождается средний класс, и у него есть деньги
• У нас (и у них тоже) в последнее время радуются: «российский средний класс вышел на площадь», «средний класс протестует», «опора на средний класс». Ну, да… Только непоняточка маленькая выходит: кто радуется, кто протестует, на кого опора? Что это, собственно, за зверь такой — средний класс?
• Когда политик сегодня обращается к среднему классу, он, скорее, рассчитывает не на сиюминутный эффект, а на будущие изменения в обществе