Сорок пять микронов в минуту

Наука и технологии
«Эксперт» №50 (639) 22 декабря 2008
Российские ученые из Гематологического научного центра РАМН научились измерять скорость роста тромба, и теперь любой человек может вычислить риск собственного инфаркта
Сорок пять микронов в минуту

Профессор кафедры биофизики физического факультета МГУ Фазли Атауллаханов лет пятнадцать тому назад, читая студентам привычную лекцию о свертываемости крови, вдруг осознал, что до конца не понимает, как на самом деле происходит этот процесс. А ведь он заведовал лабораторией физической биохимии Гематологического научного центра РАМН — главного места в России, где изучают и лечат болезни крови. Вроде в учебниках довольно складно написано, что в процессе участвуют многие факторы, находящиеся в плазме крови. Вроде все биохимические реакции известны. Понятно, с чего все начинается. Но как в динамике происходит весь процесс свертывания и образования тромба, а главное, почему этот процесс останавливается, никто и никогда в подробностях не описывал. Фазли был уязвлен. Он перерыл литературу и понял, что никому не пришло в голову поставить довольно простые эксперименты, которые имитировали бы процесс свертывания в организме. И эти эксперименты были бы гораздо более информативными, чем существующие тесты на свертываемость. Один из самых распространенных методов диагностики состоит в том, что в пробирку с кровью добавляют соответствующее вещество, которое инициирует свертывание, взбалтывают и ждут, когда кровь свернется. Если кровь свертывается в течение примерно 30 секунд, считается, что все в порядке, если больше минуты — это может быть гемофилия, генетическое нарушение свертываемости, широко распространенное в августейших фамилиях Европы и России. Проблемой, однако, было диагностирование обратного состояния — склонности к повышенной свертываемости, или тромбофилии. Фазли Атауллаханов подумал, что экспериментальное выяснение подробностей механизма свертывания крови, возможно, решит проблему диагностики. Но на первом этапе его охватил чисто научный азарт решения загадочного вопроса, каким законам подчиняется процесс свертывания.

Кровь стынет в жилах

Каждый день, а может, и каждый час в кровеносных сосудах происходят поломки. Даже если это крохотная дырочка в капилляре, через нее могла бы просочиться вся кровь, не будь у нас специальной защитной системы. Мы этот защитный процесс можем наблюдать, если, к примеру, порежем палец. Кровь сгущается, образует сначала пленку, потом тромбик, заделывающий порез или дырочку. Через несколько дней, когда под тромбиком образуется новая ткань, он рассасывается. В подобном случае система свертывания выступает как защитная. Из-за постоянных мелких поломок система должна быть мощной. Но эта мощность имеет и обратную сторону. «Нашу кровь вполне можно назвать взрывоопасной смесью, — говорит Атауллаханов. — В ней есть все, чтобы свернуть ее всю, и она станет похожа на слепок нашей кровеносной системы. Поэтому система довольно часто срабатывает и в те моменты, когда этого не требуется. Это происходит оттого, что свертывание инициируется из-за воспаления в тканях и гибели клеток или из-за инфекционных возбудителей. Как правило, в молодости организм с этим спонтанным образованием тромбов справляется, в крови постоянно работают аген