- «Эксперт» №50 (639) /
- 22 дек 2008, 00:00
Реанимация слушает6
Судя по данным о промышленном производстве в России за ноябрь, кризис довольно быстро перетекает из финансового сектора экономики в реальный сектор. По нашей оценке, полученной в результате сезонной и календарной корректировки отчетных данных Росстата, темп падения выпуска в обрабатывающих производствах достиг в прошлом месяце примерно 9% к октябрю, это более 60% в годовом исчислении. Наименьший оптимизм, судя по опросам предприятий, наблюдается в отраслях, зацепленных инвестиционным спадом — как мировым (металлургия, леспром), так и внутренним (промышленность строительных материалов), что подтверждается и статистическими сводками. В добывающих подотраслях интенсивность спада примерно втрое ниже, чем в обработке, что дает несколько более благоприятную картину по промышленности в целом.
Потенциально можно представить себе как минимум четыре канала передачи кризиса в реальный сектор.
Первый. Падение производств, работающих на экспорт, из-за сжатия внешнего спроса, прежде всего инвестиционного, как реакции на импульс, выданный экономикой США: уверенно прогнозировавшейся год назад отвязки, пресловутого декаплинга, мировой экономики от американского цикла так и не случилось;
Второй канал связан со сжатием кредита, а за ним и кредитозависимых секторов экономики, в пределе — движение к ситуации, когда ЦБ становится не только кредитором в последней инстанции, но и просто единственным кредитором.
Третий канал — ухудшение платежного баланса при одновременном сокращении импорта из-за девальвации и сжатия кредита. Следствие: сжатие в секторах, ориентированных на обслуживание импорта, в первую очередь это торговля и логистика.
Наконец, четвертый кризисный механизм — дефляционная спираль, означающая рост безработицы, сокращение потребительского спроса, рост реальной стоимости обслуживания кредитов.
Каждая из этих болезней требует своего лекарства — если, конечно, вообще лечится. Что же дало импульс ноябрьскому обвалу? Структура падения производства в ноябре говорит о том, что первыми приняли на себя удар кризиса те, кто и должен был принять. Максимальным стало падение производства в отраслях, в той иной мере ориентированных на экспорт (за исключением углеводородов) — это прежде всего металлургия и химия. Объем производства к июню, который условно можно считать последней точкой, еще не затронутой спадом, снизился в обеих отраслях на 30%, по уровню производства они отброшены к показателям примерно восьмилетней давности. Понятно, что от металлургии спад по цепочке начал раскручиваться дальше, быстро добравшись до производителей угля, кокса, прокатного оборудования. Чуть меньше спад в лесопереработке — здесь падение выпуска к июню составило 10–12%.
Второй контур — это падение в производственных инвестициях и в строительном комплексе в связи со сжатием кредита и, возможно, с дефляционными ожиданиями (прежде всего в жилищном строительстве). Пока что здесь примерно такое же сокращение производства, как и в экспорториентированных отраслях — порядка 28–30% к июню в производстве машин и оборудования, немного меньше — в производстве транспортных средств (но это из-за не сильно пока сократившегося выпуска легковых автомобилей). Дальнейшее углубление спада будет зависеть от того, удастся ли остановить кредитное сжатие.
Кредитные заморозки
Внезапная остановка внешнего финансирования и замещение его централизованным внутренним сопровождалось (и, вероятно, некоторое время будет сопровождаться и дальше) своеобразной ловушкой ликвидности. Это, конечно, не классический вариант, когда процентные ставки падают до нуля (а реальные из-за дефляции все еще положительны) и регулятор бессилен стимулировать угасшую кредитную активность. Но по конечным проявлениям — что-то близкое к тому. Вливания оседали сначала на валютных, а в последнее время и на депозитных счетах банков в ЦБ и доходили до конечного получателя в ограниченных количествах.
В результате замещения внешнего финансирования централизованной закачкой сильного сжатия кредита пока удалось избежать, но рассчитывать на какое-то поддержание кредитной активности в масштабах, близких к прежним, тем не менее не приходится. Наиболее заметно, как, собственно, и можно было предположить, притормозила выдача кредитов частным нефинансовым компаниям. Уже в сентябре темп прироста остатка их задолженности банкам, оставаясь еще положительным, упал (с учетом сезонной коррекции и с поправкой на быстрый рост валютной части кредитов) до 14% годовых против 24% в предыдущем месяце. С поправкой на примерно 12-процентную инфляцию в эти месяцы можно сказать, что реальное расширение кредитования частных предприятий к сентябрю приостановилось — во всяком случае, оно уже не имеет ничего общего с максимумом реального расширения кредитования частных предприятий в 40% годовых, достигнутым к июлю прошлого года. В октябре кредит несколько вырос по номиналу, но с учетом курсовой и инфляционной поправки продолжал сжиматься.
По опыту последнего года можно сказать, что замедление темпов реального кредитования предприятий с 40 до 20% в реальном годовом исчислении отозвалось падением инвестиций с 20 с лишним процентов годовых практически до нуля. При этом торможение инвестиций приостанавливает и рост обрабатывающих производств. В наступающем году можно ждать ухудшения ситуации в связи выплатами по внешним долгам, которые значительно сузят источники финансирования и секвеструют инвестиции еще сильнее.
Многоликий импорт
Следствием сжатия внутреннего кредита и экспортных валютных поступлений станет значительное сокращение импорта в будущем году. В зависимости от цены на нефть он сожмется (c учетом сильно выросших неторговых статей текущего баланса) либо к уровню четырехлетней давности (при цене около 50 долларов за баррель сорта Brent, соответственно, порядка 46 для нашего сорта Urals), либо (при более глубоком провале) еще ниже. Рассчитывать на процессы импортзамещения в данном цикле особенно не приходится ввиду отсутствия свободных производственных мощностей, но тем не менее глубину спада в каких-то секторах сжатие импорта, возможно, и смягчит.
Из-за сильного сжатия общего спроса ослабление курса рубля, которое понадобится для сбалансирования платежного баланса в новой ситуации, возможно, будет не таким уж большим. Ведь помимо курса на импорт влияет совокупный спрос, особенно инвестиции (учитывая высокую кредитозависимость спроса на них). В действительности заметное торможение импорта наблюдалось уже в последние месяцы — в октябре стоимость импорта, оцененная в бивалютной корзине, сокращалась темпом 46% годовых. Вследствие этого торговый баланс, невзирая на сократившийся на 9% к максимуму июля экспорт (опять-таки в «корзинном» измерении), до последнего времени все еще оставался лучше, чем при сопоставимом падении цен нефти в первой половине прошлого года (сейчас цены упали уже ниже). Все это позволяет прогнозировать, что инфляционное давление, связанное с девальвацией рубля, не будет особо сильным. Подводя итог действию этого фактора (низкие цены на нефть и падение импорта), можно предположить, что его влияние на уровень деловой активности может быть разнонаправленным — где-то замедляющим, где-то компенсирующим, а на инфляционный фон — достаточно умеренным.
Риск дефляционной спирали
Надо ли нам бояться той или иной формы дефляции? Однозначного ответа, конечно, нет, в небольших дозах она может стать и лекарством (немного снимется перегрев с рынка труда, что и неплохо; сдутие пузыря на рынке недвижимости так или иначе необходимо, чтобы она действительно начала становиться доступной), но в больших, то есть при быстром и сильном обвале цен, она будет ядом. На том же рынке недвижимости вполне может возникнуть ситуация так называемого негативного пузыря, когда в ожидании дальнейшего снижения цен никто не покупает, и это полностью остановит строительство.
К неблагоприятным факторам надо отнести то, что кризис стартует с высоких номинальных процентных ставок и уровней оплаты труда, которые с очень большим трудом можно скорректировать вниз. Для нашей страны, где стандартом стали высокие темпы инфляции и высокие и неэластичные номинальные процентные ставки, даже резкое замедление инфляции до нормальных для развитых стран показателей может дать тот же разрушительный эффект, что и классическая дефляция, наблюдавшаяся во время Великой депрессии или в пост-бабл-экономике Японии.
Насколько далеки мы сейчас от этого состояния? Если посмотреть на, денежную базу — а это, напомним, наличные рубли плюс всевозможные резервы банков на счетах в ЦБ — сжимается уже пятый месяц подряд начиная с июля. Само по себе сокращение денежной базы, конечно, еще не повод думать об ужасах грядущей дефляции. В основном оно связано с произведенным ЦБ дважды — в сентябре и октябре — снижением норм резервирования до символических 0,5% по всем видам привлеченных средств.
И все же в структуре денежной базы мы видим две характерные — как предвестники возможного дефляционного сжатия цен — тенденции. С одной стороны, уменьшилось количество наличных денег в обращении и средств Фонда обязательного резервирования (в совокупности это так называемая узкая денежная база), что, по-моему, говорит о продолжении процесса редолларизации в ноябре (в данном случае речь идет о спросе на наличную валюту). Можно было бы предположить, что сокращение рублевой наличности отражает процесс восстановления банковских вкладов, как заявляло руководство Банка России. Но тогда бы рос и ФОР, а раз этого нет, то наличные рубли скорее всего продолжали бы вытесняться наличными же долларами и евро, а не вкладами.
С другой стороны, растут средства на резервных счетах банков в ЦБ. Депозиты банков в ЦБ (330 млрд рублей на 9 декабря) вместе со средствами, вложенными в облигации Банка России (24 млрд) превышают (причем уже довольно сильно) половину остатков на корсчетах (это в среднем порядка 600 млрд). Это значит, что банки не торопятся расширять кредитование экономики, несмотря на щедрое рефинансирование ЦБ. Банковский мультипликатор (отношение денежной массы к денежной базе), показывающий, сколько денег производят банки за счет своей кредитной активности на каждый рубль, эмитированный Центробанком (в период кредитного бума 2005–2007 годов он вырос с 2,2 до 3), в последние месяцы, даже несмотря на радикальное урезание обязательного резервирования, пошел вниз. В итоге мы видим даже более резкое, чем для денежной базы, сжатие денежной массы в сентябре-октябре.
Означает ли этот «тормоз» денежного предложения, что мы находимся на пути в дефляционную спираль? Вероятность такого сценария существует. Пока что связь между трендом движения денежной массы и инфляцией (ИПЦ) в целом не давала серьезных сбоев. С лагом в среднем в три квартала показатели потребительской инфляции — что общей, что базовой — примерно воспроизводят рисунок движения денег. Конечно, в прошлом там были и нюансы: например, в 2003 году «видимая» динамика денежной массы ускорилась из-за дедолларизации, а цены не реагировали. И наоборот, всплеск инфляции 2004 года происходил на фоне денежного зажима — тогда этот всплеск отразил в основном реформирование ЖКХ с резким повышением тарифов и т. п. Но как тренд связь в движении денег и цен действовала.
В отношении безработицы можно предположить, что прекращение инфляционного давления вернет ее к уровню 2004–2005 годов. Уровень безработицы уже подскочил (до 6,1%) в осенние месяцы. Очевидное ухудшение финансового состояния предприятий фиксируется уже с октября. Об этом недвусмысленно говорит фиксируемый тем же Росстатом рост задолженности по зарплате в октябре — сразу на треть. А публикуемая Росстатом консолидированная прибыль нефинансовых организаций рухнула в сентябре в 3,8 раза против среднего за предыдущие восемь месяцев, и если кто-то думает, что это результат сезонности, то и к сентябрю прошлого года падение примерно такое же — 3,5 раза. Выход из этой ситуации может быть только один — сокращение всех издержек, прежде всего зарплат и занятости. Замедление роста заработной платы и приведение их в соответствие с темпами роста производительности труда может стать одним из немногих позитивных последствий кризиса для российского рынка, но только до тех пор, пока его влияние на спрос останется умеренным.
Остается невыясненным наиболее существенный вопрос: может ли потребление — крупнейший драйвер роста — начать давать сбои вследствие изменения ситуации на рынке труда? Пока розничные продажи по-прежнему растут двузначными темпами в реальном выражении из-за желания потребителей избавиться от рублей. Но если по мере снижения занятости и торможения роста доходов потребительские аппетиты угаснут, это может подтолкнуть раскручивание дефляционной спирали.
Первый тайм мы уже отыграли
Есть основания думать, что финансовая паника по мере завершения корректировки номинального курса рубля будет ослабевать и ЦБ обретет возможности для воздействия на динамику денежной массы и кредита путем маневрирования ставками рефинансирования и нормами обязательного резервирования. Пока ситуация кажется довольно благоприятной для быстрого завершения процесса коррекции — рост доллара на «Форексе» остановился, это делает девальвационные ожидания (по отношению к доллару как основной валюты хеджирования и спекуляций) довольно неопределенными. Чем скорее ЦБ удастся нащупать равновесный курс, тем раньше завершится для нас первая (спекулятивная) фаза кризиса. Возможно, она уже близка к завершению. Вероятно, от ЦБ, если учитывать опыт иностранных регуляторов, помимо традиционного монетарного регулирования потребуется прямое участие в поддержании ликвидности кредитного рынка через дополнительные программы типа репо.
В этих условиях, в отличие от предыдущего этапа «спасения» банковской системы с помощью максимально мягкой денежной политики, приобретает гораздо большее значение калибровка целей и инструментов. В прошлом, конечно, ЦБ вел себя слегка заторможенно — запоздал с усилением резервирования входящих капитальных потоков (а мог быть аналог Стабфонда для капиталов), дал реальному проценту уйти в жуткий минус, и сегодняшний этап покажет, насколько он способен учиться на своих ошибках.
Что касается правительственной поддержки, то тут необходима определенная взвешенность. По данным современных исследований, методы кейнсианской поддержки с перераспределением занятости в инфраструктурные проекты при внимательном рассмотрении нигде не могут быть поставлены в зачет как способ нормального, ведущего к повышению уровня жизни восстановления ВВП. Следует также помнить, что меры, предполагающее сильное вмешательство государства в экономику с такими вещами, как льготные кредиты, субсидирование процентных ставок и даже лимиты кредитования по отраслям для банков, получающих средства госпомощи и иные льготы, могут, оживив промышленность в краткосрочной перспективе, затруднить послекризисное развитие экономики. Поскольку сделают проблематичным быстрое восстановление притока капитала.
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
котировки форекс в реальном времени. Графики валют.
котировки форекс в реальном времени. Графики валют.
Олег Колдаев:
Уважаемый господин реаниматор!
У меня имеется кредит в размере 100 000 $.
Вследствие политики плавной девальвации ЦБ рубль обесценился с августа 2008 года на 40%. Соответственно мой платеж в рублевом эквиваленте увеличился с 28 000 р/мес до 39 000 р/мес, а долг в рублях с 2 500 000 до 3 500 000.
При этом еще вплоть до 16/11/08 Дворкович и российские власти постоянно подтверждали, что никакой девальвации рубля не будет (http://www.rian.ru/finans/20081120/155519537.html).
Значит ли это, что правительство целенаправленно вводило народные массы в заблуждение, косвенным образом призывая простых людей брать наиболее доступные и дешевые ипотечные кредиты в иностранной валюте? И значит ли, что работники банков не знали экономических законов или, просто думали, что залога (того что останется от него) хватит на компенсацию убытков от прекращения платежей?
Следовательно, вывод- вопрос - могу ли я юридически доказать в суде свои действия в отказе оплатить эту дельту, возросшую пеню? Пусть ее заплатят государство совместно с банками. Без продажи залога на основании статьи об мошенничестве? Пусть Дворкович оплатит и те, на кого он работает. И не пытается решить свои проблемы (вследствие некомпетентности или умысла) за чужой счет.
А есть ли мальчик?
Чудно, право, господа! Всюду слышишь «кризис… кризис…», а в чем он, собственно, заключается никто объяснить не может. По-видимому, вовсю работает «парадокс эксперта», по-русски - «когда за деревьями леса не видно». Что бы понять происходящее, для начала, давайте заглянем в словарь Даля: «КРИЗИС м.лат. перелом, переворот, решительная пора переходного состоянья». Ну и где мы видим перелом или переходное состояние? Происходящее в России и на западе – суть «две большие разницы». Это у них действительно кризис, переход к более сбалансированной экономической системе, с точки зрения ивестиции/производство, модернизация финансовых институтов, а также выработка консолидированной и более ответственной внешней политики. А то некоторые слишком увлеклись водворением железной рукой в демократическое счастье жителей различных диких уголков света, в ущерб интересам собственных граждан.
У нас же ни каким кризисом и не пахнет. Есть лишь естественный экономический спад, связанный с коррекцией цен на энергоносители. И точка. То, что твориться на западе, лишь уголком нас коснулось, вызвав легкий грипп у нашей примитивной (и тем защищенной) банковской системы. Причем таким взлетам и спадам подвержены все сырьевые экономики. Только в России «сырьевые зимы» переносятся труднее, поскольку затраты на добычу, транспортировку и последующую переработку энергоносителей у нас действительно выше, чем, например, в странах Ближнего Востока. Сегодня речь идет о себестоимости $15 за баррель, против $5 в Персидском заливе. Здесь играют роль и расстояния, и климат, и отсутствие «глубоких» портов, и качество нефти – отнюдь не light sweet. Что же касается цены на газ, то она, так или иначе, будет привязана к цене нефти. Это вопрос не экономики или политики, а технологии – электростанции, работающие на газу, также могут работать на мазуте, поэтому будут сжигать то, что дешевле. Никакой «Газовый ОПЕК» положение вещей не изменит.
Ответить на вопрос, что будет дальше, также просто. Так или иначе, вся структура Российского производства и потребления строилась вокруг «трубы». Какие отрасли в стране активно развивались до последнего времени? Девелопмент, разнообразный ритейл, сотовая связь, производство товаров для внутреннего потребления, сфера услуг, в общем те, что обслуживают деньги, а не создают их. Исключением из этого правила могут считаться лишь оборонка, и, как ни странно, сельское хозяйство. Но и они не смогут вытянуть в светлое безнефтяное будущее нашу многострадальную экономику. Конечно, Россия, в последнее время продавала много зерна: чему способствовало развитие крупных агрофирм (путь развития фермерского производства для нас оказался не эффективен). Более того российское сельское хозяйство, по использованию ресурсов, по крайней мере в производстве зерновых, обошло советское. Но этого не достаточно, для того, что бы стать полноценной аграрной страной. Нужны плодородная земля и люди, чье сознание «заточено» под деревенский быт и сельхозпроизводство. Ни того не другого в России в достаточном количестве не наблюдается. Нечерноземная деревня спилась окончательно.
Что же касается оборонки, все большее технологическое отставание от главных конкурентов на рынке – свершившийся факт. Мы никак примитивный ближнемагистральник запустить не можем, не говоря уж об истребителе пятого поколения. Дорого, все таки, нам обошелся развал профтехобразования, системы научно-исследовательских институтов и утечка мозгов. Причем, реальных экономических рычагов для восстановления первого и предотвращения второго нет. Разве что границы закрыть, или ввести запретительную выездную пошлину для будущих ИТРовцев.
Отдельное алаверды экономистам-социалистам, считающим, что нефтедоллары нужно было вкладывать в развитие производства. Шальные деньги в экономике ни до чего, кроме инфляции, не доводили (здесь Алексей Кудрин прав целиком и полностью). Но даже если вкладывать в промышленность, то сразу возникает резонный вопрос: что и как производить? Ведь для стабильного развития нужно не просто производство, а производство конкурентоспособное на мировом рынке. Для последнего у нас много чего не достает. Нет дешевой, неприхотливой и сравнительно качественной рабочей силы как в Китае, Индии и Юго-Восточной Азии. Поди заставь российского работягу трудиться в не кондиционированном, в нашем случае не отапливаемом (отопление стоит денег, и следовательно влияет на себестоимость товара), цехе за четыре тысячи рублей - это средняя зарплата индийского рабочего. Нет в «наших палестинах» развитой технологической базы, как в Соединенных Штатах, Западной Европе или Японии. Не было ее и в советские времена (оставьте критики в покое антинародный курс), технологический прорыв конца 70-х в военной сфере строился на высочайшей квалификации специалистов, а не на совершенствовании технологий производства. Даже станки для вытачивания гребных винтов для подводных лодок приходилось по невероятным обходным схемам закупать в Японии. Помните, был такой скандал на весь мир в 1983 году, в котором фигурировала компания Toshiba. Нет достаточного количества дешевой электроэнергии. Частное энергопотребление выросло в разы, посему без строительства новых станций невозможно строить сколь-нибудь серьезную промышленность.
Таких «НЕТ» наберется еще с десяток. Единственный ответ на них развитие выход на мировой рынок с продуктами нанотехнологий. Но они, в настоящее время, представляют собой алхимию, пока не ставшую химией.
Вообще смена типов экономик происходит не часто. А если и случается подобное, то на это нужны, либо века - пример Франция, либо океаны крови – сталинская индустриализация. Поэтому придется нам пока довольствоваться нефтью и газом. Проблема в том: сколько продлиться период низких цен?
К сожалению, здесь от России ничего не зависит. Как ни крути, а цену на нефть держала угроза большой войны на Ближнем Востоке. Возросшее потребление энергоносителей Китаем и Индией на самом деле существенной роли в ценообразовании не играло. Спекулировать можно только на дефиците и рисках, но никак не на структурированном платежеспособном спросе. Советский фарцовщик толкал втридорога импортные джинсы не только из-за дефицитности товара, но и то того что под статьей ходил. Давайте вспомним, как все было. Существенный рост цен от $20 до $30 за баррель начался после 11 сентября 2001 года, свыше $30 - после вторжения американских войск в Ирак и Афганистан, $40-$50 – как стало ясно, что Америка терпит ползучее поражение на обоих фронтах, $50-$150 – как до предела обострились отношения с Ираном, и над Персидским заливом нависла потенциальная угроза ядерной войны. Сегодня стоимость барреля опустилась почти до уровня вторжения. Тенденция налицо, поэтому наше благосостояние будет напрямую зависеть от поведения главного игрока в Ближневосточном покере.
Осенью Америка сделала непростой выбор между негром и еще одним дураком. Ясно, дурака ей уже не выдержать, поэтому общество выдало невиданный кредит доверия новому президенту, учитывая непростые взаимоотношения между расами. Пренебречь им Барак Обама таким авансом сможет. Поэтому развитие событий условно (с какой стороны посмотреть) можно разделить на два сценария: пессимистический и оптимистический. Для удобства взглянем на вещи с американской точки зрения. В первом случае Обама попытается перевести конфликтные ситуации в латентную фазу: сохранит в некотором объеме военное присутствие в Ираке, переведет Иранский вопрос в риторическую стадию и постарается заблокировать ядерную программу этой страны дипломатическими методами, сместит приоритеты с крестового похода против мирового терроризма в сторону решения экономических проблем. В этом случае нефть опустится до уровня начала «большой ближневосточной игры», $20-$30 за баррель. На эти деньги, как показывает практика, жить можно.
Оптимистический сценарий. Не для нас, конечно. Соединенные Штаты пожертвуют лицом и выйдут из Ирака и Афганистана, проведут эффективные прямые переговоры с Ираном, бросят все возможные и невозможные ресурсы на восстановление экономики. Здесь следует ожидать большего падения, вплоть до уровня 1998 года - $8 - $12 за баррель.
В общем, развитие сырьевой конъюнктуры чем-то напоминает ежегодное ожидание холодов: будет –10 или –40, полопаются трубы или нет.
Конечно, на Ближнем Востоке есть и другие игроки, но сейчас не их слово. Исламские фундаменталисты ближайшие четыре года вряд ли будут проводить какие-либо акции, поскольку финансирующим их нефтяным шейхам надо еще как-то освоить накопленные нефтедоллары, что тоже представляет собой определенного рода проблему. Поэтому заказа на террор скорее всего не будет. Ядерный Пакистан хоть и испытывает некое брожение умов и рук у некоторой части населения, но все же, в основе своей, достаточно стабилен. Ядерная кнопка сама по себе является фактором устойчивости и относительного миролюбия. Кстати по этой же причине США могут дать желтый свет Ирану. Конфликт между Индией и Пакистаном слишком стар и привычен, что бы перейти в горячую фазу.
Как водится, истина будет где-то посередине между крайними точками зрения, в любом случае, дамы и господа, на ближайшие 8 лет нас ждет экономическая зима, неумолимая, как закон природы.
А что же власть? Она, родимая, у нас оказалась даже лучше, чем мы того заслуживаем. Кроме шуток… За всей естественной в этом случае политической риторикой, прослеживается четкое понимание того, что на самом деле происходит, и, главное, разумная иерархия задач. Сегодня перво-наперво нужно успокоить народ, не допустить обострения социальных противоречий. И президент, и премьер реагируют на ситуацию вовремя и по делу. Более того, они делают шаги, которые на первый взгляд кажутся неразумными, но в последствие принесут огромную стратегическую выгоду. Решение о повышении ввозных пошлин на подержанные иномарки принято не только и не столько для того, что бы поддержать отечественных производителя Жигулей, Рено и Фордов. Все гораздо глубже. Власть обозначила приоритет формальных правил в жизнеустройстве, не побоявшись при этом идти на конфликт с частью населения, в частности с жителями Дальнего Востока. При том, что все делается максимально корректно, экономическими методами, а не путем прямого запрета. По России должны ездить машины с левым рулем, потому что таковы правила дорожного движения. Это нонсенс, когда «праворукие» японки едут не в ту сторону, но разной организации движения в стране быть не может. В противном случае, если в одном регионе все едут в одну сторону, а в другом в другую – это уже разные страны.
Нам же, остается только одно, оторвать седалища от теплых офисных кресел, забыть шалые бонусы из неосвоенных бюджетов, и пойти, наконец, трудиться, а не работать. Ведь на самом деле любой кризис и начинается и заканчивается в головах. Это банальность, как и все вышесказанное, но сегодня почему-то воспринимается, как ересь.
Критическим для мировой экономики и экономи различных государств является прекращение существования доллара в качестве мировой валюты. Чем дольше доллар будет продолжать существовать в качестве мировой валюты, тем глубже и больнее и дольше будет длиться кризис. Ибо американцы будут продолжать ронять курс доллара относительно всех мировых валют с целью вывода инфляции в другие государства. Главная цель американцев - сохранить мировой рынок за долларом как единственным средством платежа, ибо именно это дает американской экономике возможность экспортировать свои проблемы в другие государства.
Поэтому для России шаг номер один - прекращение продажи нефти, газа и металлов за доллары. Можно торговать за евро, за юани, за йены, но не за доллары. Лучше всего, конечно, за рубли.
Только после этого можно начинать как то реально инвестировать и кредитовать российские предприятия - на базе рублей как локальной мировой (региональной) валюты.
Во что кредитовать - в подъем собственного (1) сельского хозяйства, в (2) новые энергосберегающие технологии и в нетрадиционные источники энергии, (3) в массовое жилищное строительство, (4) в нанотехнологии, (5) в развитие широкой сети финансовых институтов и финансовой грамотности населения, (5) в создание негосударственной системы высшего, среднего и специального образования, (6) в развитие инженерной и транспортной инфраструктуры и в создание здорового земельного рынка в России, а не того ублюдочного рыночка, когда одни получают права аренды за тысячу рублей, а продают эти же права за 700.000 рублей за единицу площади.
Что касается избытка рублевой массы и соответствующей инфляции, то запуск механизма продажи нефти, газа и металлов за рубли будет связывать избыточную рублевую массу путем ее скупки иностранными покупателями российских ресурсов, а впоследствии и приобретния товаров высокого передела.
Если же российские компании и государство выставлять цены на нефть, газ и металлы в долларах и продолжат торговать нефть, газ и металлы в долларах, то каюк российской экономики неизбежен, ибо американцы продолжат удешевлять свою валюту и импортировать свою инфляцию в другие страны до полного разорения дураков, которые будут продолжать привязывать свою экономику к долларам. А там и политическая власть стает полностью проамериканской, как в Украине и тогда российские ресурсы будут просто вывозиться в США за бесценок.
Уважаю Сергея Журавлева но он смягчает ситуацию.
Где я бы поправил:
- рост рублевых ставок убивает промпроизводство. При 25-30% ставке даже при условии, что ты можешь получить креди,т собственно об инвестициях можно забыть. Что касается торговли. Безусловно и производители и оптовые торговцы столь безжалостное повышение цены кредита попытаются переложить на потребителя. С соответственным повышением цен и сжатием физического оборота.
- дефляции-не будет. Нас ожидает до боли старая знакомая из 90-х -стагфляция. Повышение цен с одновременным падением занятости и ВВП. И предпосылки ведь никуда не делись. они по-прежнему:
1. высокая импортозависимость да и вообще товарная зависимость потребкорзины( СМ вместе с валютным курсом)
2. несовершенные рынки и излишняя монополизированность экономики.(пример:цены на бензин)
3. бесцельная монетарная политика (зачем вообще повышать пенсии и социалку-подогреть инфляцию очень хочется?)
- ничего “мягкого” в нашей стране не бывает. Когда девальвация подстегнет рост цен, долларизация расцветет в полный рост. Население десструктурирует ЗВР в свою пользу. и банки в этом помогут-ликвидности у них достаточно.
Что касается скорости распространения кризиса на реальный сектор-тут ничего и не скажешь-просто как пожар весной. Я бы обратил внимание на темпы уменьшения обьемов собираемых налогов. К сожалению ничего хорошего впереди не просматривается.
Остается только молиться нефтяным богам…
Что касается кейнсианства. За исключением провала 70-х оно работало очень даже исправно. А монетаризм хоть кого-то вылечил? А золотой стандарт возможно кого-то уберег от неприятностей? Универсальных рецептов-нет. Есть конкретные ситуации и они всегда по-своему уникальны.
Что касается “кейнсианских” мер правительства то я их поддерживаю. Все лучше чем садистские предложения неоклассиков и поклонников Фридриха Августовича.