О бессмысленном, а потому вредном законе18

• Александр Привалов

Какое-то количество бессмысленных законопроектов рассматривается в любом парламенте — это неизбежно. Иным депутатам смерть как хочется поиграть в законодателя, а здравых мыслей ни Бог, ни люди не подбрасывают. У других субъектов законодательной инициативы в голове сидит собственная повестка дня, мало связанная с реальностью, — проекты, написанные по такой повестке, тоже производят на людей, не бывавших под черепом автора, впечатление безумных (идеальный пример — ющенковский законопроект о защите летучих мышей). Наверно, есть и ещё какие-то поводы написать и пропихнуть в парламентскую повестку какую-нибудь чушь, нередко ещё и вредную. Повторяю: это вполне естественный by-product парламентаризма. Ничего страшного.

Хуже, когда подобный бессмысленно-вредный проект возьмут, да и примут — такое тоже случается. Далеко не ходить — сейчас готовится совместное постановление Верховного и Высшего арбитражного судов, разъясняющее применение той впопыхах принятой части ГК, что касается авторского права. Оказывается, например, хостинг-провайдера можно плющить, если какой-либо из пользующихся его услугами сайтов будет обвинён в небрежении копирайтом, — примерно то же самое, как если бы шофёра автобуса сажали за скупку краденого, как только в салон автобуса войдёт человек, подозреваемый в воровстве. Осмысленно это? Нет. Полезно? Вредно. Страшно? Вроде бы нет: неприятно, но не страшно. Наличные и вновь появляющиеся дефекты IV части ГК становятся гвоздями в сапогах у конкретных лиц, способных объединиться и защищать свои интересы. Конкретные нормы, в принятии которых и с самого начала не было достаточно внятного смысла, легче — не отменить, нет, у нас это почти не принято, а — поправить до практической безвредности.

Всерьёз же плохо — это когда бессмысленный законопроект заполняет собою место, где был действительно нужен разумный закон. Закон по-прежнему нужен, но об этом уже и не заговоришь: «Как это — закон нужен? Да вот же он!» Именно такой случай мы и наблюдаем сейчас — при публикации закона № 8-ФЗ от 09.02.2009 «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления». По замыслу, это закон, дающий гражданам и организациям право узнавать из первых рук всё, что им хочется знать о работе органов управления. По опубликованному тексту — это закон, официально указавший гражданам и организациям тот плинтус, выше которого не должны витать их мечты о прозрачности управления.

Взять хоть перечни информации, которую органам власти велено сделать доступной. Мало того, что перечней ещё нет; их ещё только будут утверждать сами эти органы или их вышестоящее начальство (из чего уже ясно, что ничего для начальства неудобного в них не будет). Порочен сам принцип формирования перечней: не исключением, а прибавлением. Длиннейшая статья 13 нудно перечисляет информацию, которую надо отобрать для обнародования. Следовало же вместо неё и смежных статей написать всего несколько слов. Примерно таких: мол, органы власти обязаны по запросу граждан или организаций предоставлять любую информацию о своей деятельности, кроме той, что федеральным законом отнесена к государственной или иной охраняемой тайне. И точка. И президенту с премьером не пришлось бы трудиться, утверждая целые штабеля перечней, составленных по принципу «всяк сверчок знай свой шесток».

И главное, непонятно, зачем вообще было разводить бодягу со всякими там перечнями, если закон позволяет отшивать любого просителя вообще? Читаем статью 20 («Основания, исключающие возможность…») пункт 3: «Государственный орган, орган местного самоуправления вправе не предоставлять информацию о своей деятельности по запросу, если эта информация опубликована в СМИ или размещена в сети Интернет». Смысла в этом пункте нет: ну, дай просителю копию, раз всё равно уже опубликовал. Смысла нет, а непобиваемое оружие против нескромного любопытства граждан — есть.

Рассмотрим условный пример. Гражданин Х недоволен «Газпромом». Он считает, что монополист неэкономен в затратах, покупает слишком много непрофильных активов, даёт некоторым потребителям нерыночные скидки по неэкономическим соображениям — и из-за всего этого слишком мало платит в бюджет, от чего ему, гр-ну Х, прямой ущерб. Х идёт в Белый дом и, размахивая «Российской газетой» с текстом закона № 8-ФЗ, требует протоколы тех заседаний правительства, где обсуждались и постановлялись инструкции директорам «Газпрома», представляющим государство. Отказать Х нельзя (закон!), но и давать протоколы сильно не хочется: он ведь, с добра-то ума, с ними в суд пойдёт. И ему говорят, что протоколы опубликованы. Где? На сайте (не в газете же — у неё подшивки есть!). Не нашёл? Твои проблемы. Ссылку просишь? Ладно; помурыжим, но дадим. Опять не видишь протоколов? Странно — вроде мы их там вешали… Должно быть, потом сняли. Или хакерская атака была. В суд идёшь? Иди. Судья протоколы по этому адресу — увидит. А потом опять неожиданно случится хакерская атака… Устанешь — отстанешь.

Есть в нашем законе и статьи откровенно издевательские — вроде ст. 15, требующей от коллегиальных госорганов (например, от кабинета министров РФ) «обеспечить возможность присутствия граждан» на своих заседаниях. Не забыть бы посмотреть, как законопослушное правительство выполнит это требование в своём регламенте. Как раз на этой фарсовой статье легче всего показать, как должен был бы выглядеть настоящий закон с таким названием. Он должен был бы потребовать интернет-трансляции всех заседаний любых коллегиальных органов власти — конечно же, прерываемой на время обсуждения вопросов, представляющих какую-либо охраняемую законом тайну. А если уважаемому председателю правительства не захотелось бы показываться в этой трансляции — что ж, он велел бы поставить своё кресло в мёртвой зоне веб-камеры…

Мне скажут, что и такой закон лучше, чем ничего. Увы, не могу согласиться. На нижних уровнях власти — да, и такой шаг, по-видимому, может оказаться полезным, но выше — точно нет. Я бы предпочёл медленное, но нелицемерное увеличение открытости власти этому притворному открытию сразу всего: «Желали прав они — права им и даны: // Из узких сделаны широкие штаны».

• В Федеральной службе судебных приставов создано специальное розыскное управление
• Свои бизнес-процессы автоматизируют лишь крупные компании. Достучаться до малого бизнеса, который не может позволить себе подобные проекты, да и не видит в них смысла, пока получается лишь путем государственных запретов
• О культуре