Фарш с препятствиями38

• Сергей Плешаков

Мы не имеем данных о коррупции, поэтому не беремся рассуждать на эту тему. Мы хотим показать только те административные барьеры, которые связаны с различными предписаниями, а не с фактической работой чиновников. Возьмем одно конкретное предприятие, которому волей судеб выпало подниматься с нуля. В его создании участвовала наша благотворительная организация, ХКБОО «Зеленый дом», получив на то средства от одного из зарубежных фондов.

Исходные данные. Село N, около 800 человек населения, в 50 км от районного центра и в 160 км от центра краевого. В селе есть брошенное двухэтажное здание, находящееся в ведении государственного сельхозпредприятия (ГСП). Есть семья фермеров, они владеют небольшой свинофермой и желают возглавить новый проект. Есть районная администрация, заинтересованная в открытии сельхозпредприятия.

Из всех бизнес-планов, сгенерированных активистами этого села, «Зеленый дом» остановился на проекте создания кооператива по переработке мяса, база которого должна была разместиться в том самом брошенном здании. Расчетная мощность — 2 тонны мясных полуфабрикатов в месяц: мясо для шашлыка, пельменей, а также фарши, котлеты, суповые наборы и проч. Утвержденный объем вложений в ремонт здания и производство со стороны «Зеленого дома» — 487 тыс. рублей, срок реализации — шесть месяцев. В проекте решили принять участие девять волонтеров, согласные бесплатно заниматься созданием своих рабочих мест.

Двести тысяч: ничего не сделал, только вошел

Дело было летом. Параллельно с оформлением документов было решено начать в здании ремонтные работы. Волонтеры рьяно взялись за уборку помещений. Наши кооператоры буквально за две недели зарегистрировали кооператив, получили грант от «Зеленого дома», закупили стройматериалы для ремонта и… встали на месяц.

Нужно было перевести здание из государственной собственности в муниципальную, чтобы местная администрация могла часть помещений сдавать в аренду кооператорам. А для этого — собрать письменные отказы от владельца ГСП и от курировавшего его профильного министерства. Пользователь помещения подписывать бумаги не желал. Не в меру мудрый директор ГСП сразу просек, что в случае успеха кооператоров он может драть с них любую арендную плату, а в случае неуспеха они хотя бы подремонтируют здание. Как сказал главный агроном ГСП, «может, мы и сами колбасу захотим выпускать». К счастью, районная администрация довольно быстро вступила в игру, и акт передачи был подписан. Первый административный барьер кооператорам не стоил почти ничего, кроме нескольких поездок из села в райцентр. Оценим этот барьер в 1 тыс. рублей, что ушла на бензин.

Работы в помещениях возобновились. А новому собственнику здания нужно было все договоры на его обслуживание оформлять заново. Первый поход фермеров был к энергетикам.

Для оформления договора с «Энергосбытом» собственник должен иметь лимиты на отпуск электроэнергии. Лимиты были закреплены за зданием, но, подписав акт о передаче строения, директор ГСП лимиты не передал. Оставалось снова воевать с ним — или купить лимиты, потратив на это около 60 тыс. рублей. Грант выделялся на стройматериалы и необходимое оборудование, иных денег у кооператоров пока не было. Так что встал вопрос: где найти 60 тысяч? Взять в кредит? Но когда состоится запуск производства и с чего выплачивать кредит, было неясно. Здание между тем отключили от электропитания.

Кабинет районного начальника «Энергосбыта» стал для кооператоров родным на три месяца. Каждую неделю они стучались в эти двери, и разговор начинался заново: мы из села N... «Зеленый дом» тоже не сидел на месте, автор этих строк сходил на прием в Минсельхоз, там начальник отдела пообещал разобраться с директором ГСП. Акт передачи электрических мощностей был наконец-то подписан. Это обошлось кооператорам примерно в 3 тыс. рублей — столько было потрачено на поездки.

Следующие двери — районные электросети. Кооператоры получили предписание пройти пять контор. Какие-то были в краевом центре, туда пришлось смотаться как минимум раз шесть. Если посчитать расходы на дорогу, то это порядка 6 тыс. рублей на бензин и столько же водителю. Плюс 1 тыс. 800 рублей за обучение представителя кооператива на третью группу допуска по электробезопасности — за эти деньги его научили бояться рубильников и оголенных проводов. Всего 13 тыс. 800 рублей. После подписания договора в феврале помещение было подключено к электричеству. Кроме того, энергетики запросили 3 тыс. 500 рублей предоплаты за это самое электричество. Эти деньги просто легли им на счет и по сей день лежат, «на всякий случай».

Ранее, в декабре, был подписан договор о теплоснабжении, и местное МУМ ПП ЖКХ подало тепло и включило счетчик. Не тепловой, которого не было, а денежный. В селе ведь можно как хлеба в долг взять, так и подключить тепло и воду в кредит, все знают, что у вас денег нет, но когда-нибудь да будут. Тепло и электричество без счетчиков у нас в стране отпускаются «по среднему», то есть по высшей норме. За зиму ЖКХ насчитало кооперативу 90 тыс. рублей, хотя коммунальщиков и просили выключить отопление в апреле и мае. В ответ владыка местных теплосетей заявил, что если отключит дом от тепла, то уже больше не подключит. Насильно оказанную услугу мы рассматриваем в качестве барьера от хозяйствующего субъекта, оценим этот барьер в 30 тыс. рублей.

Пришла очередь контролеров. Первым явился «Энергонадзор». Точнее, приходили они и раньше, но говорили, что проводка нормальная, и они все подпишут, когда придет время. Когда время пришло, оказалось, что проводка, розетки и выключатели «не соответствуют евростандартам». За «евростандарт» районные электросети запросили 80 тыс. рублей. Может, по московским меркам это и копейки, а для деревни, где 3 тыс. рублей зарплаты — удовольствие, доступное не всем, эта сумма просто чудовищная. Кооператоры опять задумались о кредите. В «Зеленом доме» посоветовал им либо спорить с «Энергонадзором» с мегомметром и калькулятором в руках, либо искать другого подрядчика. Подрядчик нашелся, из тех же контор, только частным порядком. С работой и материалами вышло 62 тыс. рублей, которые предоставил «Зеленый дом» дополнительным соглашением к сумме основного гранта.

Не успели отвалиться одни клопы, набежали следующие. Пожарные дали список необходимого. На огнетушители, журналы, обучение сотрудника было потрачено около 5 тыс. рублей. Но вот пожарная сигнализация… вы представляете себе сигнализацию в деревне? Ну сработали датчики, и кто услышит сигнал? Тянуть провод по всей деревне до дома фермеров — никаких денег не хватит. Да и толку-то, в селе нет пожарной части. Но пожарные знали: звонок нужно вывести в комнату сторожа в этом же здании! На этом же этаже! И заплатить за это 45 тыс. рублей. Кооператоры поплакались, и пожарные милостиво разрешили им установить сигнализацию в течение двух месяцев после начала работы. Ура, снова небольшая передышка.

Перед тем как начать производство, кооператоры должны были сделать проект помещения у архитектора. Архитектор запросил 12 тыс. рублей. Кооператоры решили на всякий случай спеть свою старую песню: мы из села N… И случилось чудо! Архитектор Чильгешев из архитектурной компании «БиВЛ» согласился поработать всего за 3 тыс., часть из которых должна была пойти на разъезды. Тем самым он решил внести собственный вклад в возрождение села. Спасибо ему огромное!

Проект был готов довольно быстро, но его надо было утвердить в СЭС. То есть это раньше был СЭС, а сейчас Федеральное государственное учреждение здравоохранения (ФГУЗ) «Центр гигиены и безопасности питания». Вот там-то проект и завернули: нужны дополнительные помещения под раздевалки, комнату отдыха, лабораторию, что-то еще. Когда архитектор вычертил новый план, оказалось, что кооператорам потребуется почти в два раза больше помещений, чем они планировали. В ремонт дополнительных площадей фермеры вложили… сначала считали, потом бросили, чтобы не расстраиваться. Мы же оценим этот барьер примерно в 30 тыс. рублей.

Это были цветочки, ягодки все впереди.

Климат для санитаров

Началась территория ФГУЗ. Первой дверью была дверь лаборатории физических факторов. Там кооператорам предложили встать в очередь на пару месяцев или самим брать специалиста и везти его туда и обратно. Конечно, самим. Две поездки за день обошлись в 4 тыс. рублей. Специалист сделал замеры, но для заключения ему требовался другой микроклимат, родной, офисный. Пришлось кооператорам ехать за заключением через неделю. На что ушло 2 тыс. рублей за поездку и 2 тыс. — за само заключение. Следующая лаборатория — где проверяют воду на химию и бактерии. Проверка обошлась в 4 тыс. рублей за дорогу, 1 тыс. 500 рублей за заключение, плюс еще одна неделя времени.

Новая инстанция — участок ФГУЗ в соседнем райцентре. С его работой мы уже знакомы, именно там повелели расширить производственную территорию кооператива почти вдвое. Мы только не упомянули, что за эту резолюцию санитарного врача кооператоры выложили 3 тыс. 700 рублей. Кроме того, чтобы ее получить, они возили санврача за свой счет в село, иначе им бы выставили еще один счет за проезд чиновника. Повезло, что санврач была по делам в райцентре, и доставка ее обошлась всего в 1 тыс. рублей. Теперь в этот же участок было необходимо представить все протоколы, полученные в краевом ФГУЗ, для гигиенической оценки производства. Заметим, что ФГУЗ могло бы накапливать эти протоколы, чтобы затем разом выдать заключение. Но нет, кооператорам пришлось ездить за каждой бумажкой, складывать их стопочкой, чтобы потом предъявить в то же учреждение, только в другое окно.

Вместе с протоколами нужно было представить санитарные книжки работников. Понесенные затраты на десять работников — 14 тыс. рублей. По идее, санкнижки, анализы и прохождение медкомиссии в райцентре должны были оплачивать сами работники, но они уже восемь месяцев работали на кооператив бесплатно, все они безработные, живущие на пособия… в общем, фермерам пришлось прирезать еще одну свинью на подворье и расплатиться за всех.

Дополнительно нужно было представить программу производственного контроля. Это документ, согласно которому, подобно унтер-офицерской вдове, что сама себя высекла, кооператоры обязывались проводить массу мероприятий, включая ежемесячные анализы продукции. Представив эту бумагу, они получили на руки еще одно экспертное заключение — о гигиенической оценке своего производства, заплатив за него 2 тыс. рублей. На четыре поездки к санврачу ушло около 7 тыс. рублей. Данный этап занял около месяца.

Чем дальше в лес, тем больше партизан. Последний и генеральный контролер — «Роспотребнадзор». С ответственной женщиной из районного отделения этой конторы кооператоры встречались и ранее, в самом начале своего тернистого пути, и она тогда рассказала им про все препоны, чистосердечно предложив вообще отказаться от проекта. Не подействовало. Когда кооператоры явились в этот кабинет снова, она, посмотрев всю стопку бумаг, изрекла: так и быть, разрешение на работу дам, если у вас будет… рефрижератор. Заметим, что начинающим кооператорам хватило бы за глаза и пары ящиков-термосов, которые мог бы оплатить, в конце концов, и «Зеленый дом», но не рефрижератор же! Началась новая глава в похождениях наших героев.

Но пожарные знали: звонок нужно вывести в комнату сторожа на этом же этаже! И заплатить за это 45 тысяч

Кредит: без откатов, но за большие деньги

По случаю знакомый кооператоров в соседнем районе продавал свою машину. Всего за 180 тыс. рублей. На эту сумму они и настроились, когда пришли просить кредит в Россельхозбанк, работающий, как известно, в рамках нацпроекта по АПК. Ранее кооператоры уже взяли там кредит как фермеры — под залог своей фермы.

Для оформления нового кредита необходимо было представить залоговую базу. Покупаемая машина залогом не считалась, так как ей было более семи лет. Кооператоры на тот момент прибрели оборудования в цех на средства гранта на сумму около 140 тыс. рублей, не хватало еще 40 тысяч. Глава местной администрации передала в пользование кооператива еще часть оборудования, стоимости которого хватало для залога. Но она женщина занятая, а нужно было оформить залог решением местных депутатов и съездить пару раз в банк для консультаций. Ко всему она уже разуверилась в этом проекте и постоянно делилась с фермерами своими сомнениями. После каждого такого разговора фермеры занимались друг с другом психотренингом либо обращались за психологической помощью в «Зеленый дом».

Наконец, залог со стороны сельской администрации был принят, банк дал добро на кредит. Условием кредита была продажа машины по договору, в котором прописана ее реальная стоимость, поэтому подоходный налог со 180 тыс. рублей накручивался порядочный. Узнав об этом, продавец отказал в продаже. Приехали.

Кооператоры обратились в лизинговую компанию. Те подобрали им подержанный японский рефрижератор… за 850 тыс. рублей. Преимуществом было то, что машина могла идти в качестве залога, а банк соглашался увеличить срок кредита до пяти лет с отсрочкой выплаты основного долга на год или более. Пересчитав бизнес-план, кооператоры убедили банк, что смогут отдать требуемую сумму. Банк согласился предоставить кредит в два транша, но лизинговая компания вдруг начала тормозить дело. Кооперативу же скоро должен был стукнуть год.

Все-таки есть Бог на свете, потому что было чудо во второй раз. Нашлась в Хабаровске машина, и всего за 350 тыс. рублей, моложе семи лет, двухтонник, годная под залог. Снова последовал пересчет бизнес-плана, новый вариант договора, и кооператоры получили первый транш на 170 тыс. рублей (обеспечен залоговым имуществом), затем вторым траншем 210 тыс. (обеспечен залогом машины).

Кредит был выдан на четыре года с отсрочкой выплаты основного долга на год. Это не означало, что кооператоры не должны платить ничего целый год — им надлежало платить 4 тыс. 700 рублей в месяц за погашение процентов, а по окончании первого года платеж увеличивался до 11 тыс. рублей в месяц. Проценты, согласно условиям нацпроекта, частично погашаются краевыми учреждениями после того, как полностью оплачены. Но поскольку банк с правительством о взаимозачетах договориться не смогли, исправлять этот промах обязаны заемщики своими ногами. Кооператоры и по сей день не предъявляли выплаченные по процентам суммы к компенсации, потому что для этой нехитрой операции требуется собрать несколько бумаг, для чего дважды приезжать из своей тьмутаракани в краевой центр.

Получив машину, кооператоры застраховали ее в порядке, продиктованном условиями кредитного договора, — 24 тыс. рублей в год. Застраховать пришлось и залоговое оборудование — 3 тыс. в год. Таким образом, лишь на страховках кооператоры потеряют за четыре года около 70 тысяч. Как это назвать? Одной рукой дали, другой забрали? Кстати, всего было более десяти поездок в банк, каждая стоила минимум 2 тыс. 500 рублей, итого 25 тысяч. Некоторые поездки удавалось совместить с покупкой оборудования, поездками в СЭС, некоторые сделать только по кредиту в банке. Так что положим на поездки 10 тысяч.

Приобретя рефрижератор, кооператоры выполнили последнее требование «Роспотребнадзора» и могли запускать производство. От старта проекта прошло 13 месяцев, из них четыре ушло на ремонт и установку оборудования, а девять — на преодоление административных барьеров. Но кооператоры недолго радовались, потому как с запуском производства оживились и кредиторы.

Начальник МУМ ПП ЖКХ потребовал оплатить долг за прошлую зиму, причем в двадцатидневный срок, и можно товаром, то есть переработанным мясом. Трудно подбирать мягкие слова для таких людей. С одной стороны, спасибо ему за отсрочку платежа, с другой — он поставил кооператив по-рэкетирски «на счетчик», угрожая отключить отопление и, следовательно, угробить производство на корню. Поскольку происходит все в настоящее время, его результат мы не можем описать. Так или иначе, эти деньги будут выплачены, дело лишь в сроках. Если кооператоры сроки подвинут, то смогут начать осваивать второй этаж здания и запускать пельменную и котлетную, увеличив вдвое число рабочих мест. Кроме того, умудренные опытом общения с ЖКХ, они на паях с районной администрацией установили на входе теплотрассы в здание счетчик тепла. Счетчик обошелся в 120 тыс. рублей, но позволит сэкономить много больше. Мы тоже внесем эту сумму в барьеры от хозяйствующих субъектов.

Россельхозбанк и правительство о взаимозачетах не договорились — исправлять этот промах обязаны заемщики своими ногами

Экспертиза круглый год

Согласно программе производственного контроля, которую кооператоры разработали под чутким руководством санитарного врача на свою же голову, их продукция должна регулярно проходить несколько экспертиз. Все проверки проводятся в лабораториях ФГУЗ краевого центра. Еще раз напомним, что наш кооператив находится в 160 км от столицы края, туда и обратно 320 км, плюс 30–50 км по городским пробкам. Поскольку кооператоры уже при машине, мы будем считать только расходы на бензин, которого двигатель рефрижератора объемом почти пять литров съедает на 2 тыс. за одну поездку.

Проверка первая — гигиеническая оценка продукции. Проводится раз в год, но тремя экспертизами в разных лабораториях. Каждая экспертиза стоит 1 тыс. 600 рублей, на каждую предоставляется килограмм продукции средней стоимостью 250 рублей за кило. Алгоритм такой: привез продукцию — через неделю забрал экспертные заключения, итого две поездки, 4 тыс. рублей за дорогу. Проверка вторая, на химический состав, проводится раз в месяц, стоит 1 тыс. 200 рублей за заключение, 4 тыс. за дорогу. Проверка третья, на бактериологический состав, проводится два раза в месяц, стоит 2 тыс. 100 рублей за заключение, 4 тыс. за дорогу. На основании этих экспертиз межрайонный участок ФГУЗ делает экспертное заключение на продукцию, для чего — 1 тыс. рублей на дорогу в соседний район. Плюс необходимо получить ветеринарное заключение у главного ветврача района, которое стоит 1 тыс. 800 рублей, специалист выезжает бесплатно.

Итого 36 проверок в год, плюс одна годовая экспертиза и обследование ветврача. Общая сумма данного административного барьера равна 230 тысяч 150 рублей в год.

Наконец, последний административный барьер в нашей истории. Для производства мясных полуфабрикатов было необходимо приобрести специальные ГОСТы. Стоит это удовольствие недешево, к примеру, за ГОСТ на кусковое мясо (шашлыки, мясо в маринаде и др.), разработанный в Новосибирске, с кооператоров запросили 17 тыс. рублей. Труднее оказалось найти ГОСТы на пельмени, котлеты и фарш. Поскольку наши кооператоры твердо решили производить продукцию только из экологически чистого мяса и без добавок, искать ГОСТы на эту продукцию пришлось долго и упорно, так как все кругом пользуются ТУ — как раз для того, чтобы применять всевозможные добавки. В конце концов в краевой ТПП кооператорам дали два телефона в Пермскую медицинскую академию, и там они смогли приобрести ГОСТ для изготовления пельменей, фаршей и котлет без использования добавок. Документация стоила всего 3 тыс. 800 рублей.

Федералы мешают больше всех

Давайте подведем итог. Барьеры, идущие с федерального уровня, оказываются самыми затратными и по времени, и по деньгам (см. таблицы 1 и 2). Возможно, такое наблюдение справедливо не для всех кейсов малого предпринимательства, хотя по логике вещей видно, что в наибольшее соприкосновение с предпринимателями входят муниципалитеты и федеральные учреждения. Точно так же ключевые хозяйствующие субъекты, выполняющие стратегические функции снабжения электричеством и теплом, относятся либо к муниципальному уровню, либо к федеральному и замыкаются на соответствующие органы власти.

Никто не утверждает, что барьеры — это однозначно плохо и нужно их полностью уничтожить. Но речь должна идти о допустимых и недопустимых уровнях барьеров. Так, если для провоза импортного мяса достаточно один раз пройти проверку на границе при наличии ветеринарных документов, давайте и своим производителям обеспечим эффективный ветеринарный надзор и минимум разного рода экспертиз. Нужно, чтобы ветеринары сами инспектировали производителей. А для экспертиз отчего не сделать «одно окно», в которое раз в месяц будет поступать килограмм (а не пять или десять!) продукции, и в ответ по почте будут пересылаться результаты анализов? В случае необходимости лаборатории могут и сами предупредить ветеринарную службу, чтобы те разобрались с ситуацией. Тогда производителям, особенно из сельской местности, не придется совершать полсотни поездок в год.

Что касается федеральных «дозоров», коих развелось просто без числа, то, во-первых, пора заставить их решать действительно важные для государства задачи, а не сплошь карательные, как то: переориентироваться с борьбы с производителями на помощь им, особенно начинающим. Во-вторых, полномочия по надзору в области сельского хозяйства и перерабатывающих отраслей хорошо бы передать с федерального уровня в регионы. Штаты для таких служб уже сформированы, средства на них из федерального бюджета выделяются, остается наделить региональные администрации полномочиями, средствами, а также максимально смягчить регламент надзорной деятельности. Регионы, имея полномочия, сами могут упростить регламент, расширить техническую базу данных учреждений. И, кстати, обязать эти учреждения нести свою долю ответственности за то, что в регионах иной раз по сотне детей ложатся с отравлениями в больницы.

Как-то в радиопередаче, отвечая на вопрос слушателя, почему на рынках мало отечественной продукции, представительница органа краевой власти заявила, что наши производители должны объединяться в кооперативы и выходить на рынок. Хочется ей обоснованно возразить: когда временные и денежные затраты по преодолению барьеров более чем вдвое (!) превышают затраты на создание самого производства (см. таблицу 3), не надо строить иллюзии для себя и софизмы для публики, что подъем местного производителя в таких условиях действительно возможен. Причем описанный выше опыт не самый тяжелый, как раз наоборот: у кооператива был благотворительный грант, покрывший часть расходов, было плотное сопровождение специалиста общественной организации, был подарок от региональной администрации в виде добротного здания, а также передача этого здания в аренду от сельской администрации на фактически даровых условиях, был безвозмездный труд девяти человек, в конце концов. Без всего этого расходы возрастут на новые сотни тысяч рублей. Ни один сельский житель, даже объединившись с другими десятью — да хоть десять раз по десять — жителями, не в состоянии самостоятельно пройти этот путь.

• Есть ли будущее у нашей туристической индустрии
• Красная Поляна постепенно приобретает вид европейского горнолыжного курорта, но пока это скорее место отдыха для российской элиты, чем первый в стране действительно качественный курорт для массового туриста
• Редакционная статья