Прокурор высокого полета

Максим Агарков

Генпрокуратура начинает возвращать себе прежние функции и статус. Это означает, что неформальные властные рычаги постепенно переходят в руки Дмитрия Медведева

Прокурор высокого полета Силовики и их политика

В середине марта глава Следственного комитета при прокуратуре Александр Бастрыкин отправил в отставку начальника Управления собственной безопасности (УСБ) Владимира Максименко. С теперь уже бывшим главой УСБ наблюдатели связывали ряд громких скандалов в следственном ведомстве. Например, увольнение и уголовное преследование старого соратника руководителя СКП — начальника Главного следственного управления Дмитрия Довгия. Кроме того, считается, что он замешан в скандале с ведением оперативных мероприятий в отношении заместителя Бастрыкина Игоря Соболевского.

Владимир Максименко — фигура знаковая, его считали серым кардиналом ведомства. Ранее он был одним из заместителей начальника управления «М» ФСБ, которое занимается «контрразведывательным обеспечением» работы МВД, МЧС и Минюста. Ходят слухи, что оно также ведет оперативную работу по судейскому корпусу. «Максименко — бывший военный контрразведчик, перешедший в управление “М”, был прикреплен к СКП людьми прежнего главы ФСБ Николая Патрушева, однако именно эта команда сейчас постепенно оттирается назначенцами нового главы ФСБ, — считает главный редактор сайта agentura.ru Андрей Солдатов. — Максименко не был ключевой фигурой при расчистке ФСБ и стал жертвой либо политического решения, либо “эффекта домино”, при котором его оттерли от должности за компанию».

Правда, глядя на функциональные обязанности Максименко, в «эффект домино» верится с трудом. Помимо внутреннего надзора начальник УСБ курировал кадровые назначения в СКП, что позволяло ему не только устранять из ведомства откровенных креатур Александра Бастрыкина типа Дмитрия Довгия, но и окружить шефа своими ставленниками. Так, начальником Главного следственного управления — одной из наиболее важных служб в структуре ведомства — стал заместитель Максименко Сергей Маркелов. Последнего недавние кадровые перестановки коснулись в меньшей степени: управление и самого Маркелова вывели за штат, но после того, как информация об этом попала в прессу, почти всех работников вернули назад.

Впрочем, неудивительно, что вместе с отставкой главы УСБ появилась информация об увольнении ряда ключевых чиновников ведомства. Вместе с Максименко из СКП уволены начальник правового управления СКП Юрий Берестнев, руководитель управления организационно-аналитического и контрольно-процессуального методического обеспечения СКП Людмила Куровская. На пенсию отправили начальника отдела по расследованию убийств Валерия Костырева.

В самом СКП все это называют «обычной кадровой работой». Но нельзя исключить, что на самом деле начата масштабная реформа ведомства, которая приведет к изменению его роли в нынешней правоохранительной системе.

Смена ориентиров

Независимость СКП базировалась на принципе разделения силового ресурса, который не позволял использовать ни одно силовое ведомство в политическом противостоянии высокого уровня. Одни — МВД и ФСБ — собирают и копят информацию, другие — СКП — могут возбудить на основе этой информации уголовное дело, третьи — прокуратура — могут активно мешать уже возбужденному уголовному делу. Для того чтобы оказывать давление на представителей политической элиты, необходима была договоренность как минимум трех участников. О самом факте подобных переговоров стало бы известно гораздо раньше, чем стороны пришли бы к соглашению. Это был своего рода негласный пакт о ненападении. По сути, созданный буквально за полгода до смены президента СКП устранял предпосылки для единоличной расчистки политического олимпа.

Единственной структурой, которая не смирилась с утратой привилегированного положения, стала Генпрокуратура. Однако попытки прокуратуры добиться возврата контроля над следствием результатов не приносили. Ни протесты в деле замминистра финансов Сергея Сторчака, ни несогласие прокуроров с арестом генерала ФСКН Александра Бульбова не были поддержаны судейскими. Впрочем, так было до начала этого года, когда ситуация поменялась с точностью до наоборот.

В конце января Верховный суд внес в Думу законопроект, ограничивающий полномочия Следственного комитета по возбуждению уголовных дел в отношении депутатов, сенаторов, судей, высокопоставленных чиновников. Эта функция передается генпрокурору. Закон еще не принят, но раньше речи о подобных законодательных инициативах просто не шло. В начале марта последовал второй удар: тот же Верховный суд признал, что приказы генпрокурора являются обязательными для всех сотрудников, включая руководителя СКП, который занимает должность первого заместителя генпрокурора. Кроме того, генпрокурор, согласно решению Верховного суда, имеет право отменять решения главы СКП. Поводом к разбирательству послужило увольнение районного следователя Романа Акимова из Краснодара. Решение о его увольнении принял глава краевого следственного управления Александр Глущенко. Однако до этого генпрокурор Юрий Чайка издал приказ, отменяющий решение главы СКП о назначении Глущенко на руководящий пост. По сути, Верховный суд признал приоритет генпрокурора по отношению к главе СКП. До этого вопрос был неясен, СКП считался автономной структурой, лишь формально подчиняющейся прокуратуре.

Кстати, разительно отличаются прежние и новые речи генпрокурора на ежегодных коллегиях Генпрокуратуры. В 2008 году Юрий Чайка откровенно даже не ругался — жаловался на СКП. «Прокуратура опротестовала 23 тысячи “отказных” (отказов в возбуждении уголовных дел. — “Эксперт”) решений, но только 600 из них были отменены», — сказал Чайка. В этом же году, говоря о Следственном комитете, Юрий Чайка уверенно заявил: «Российская прокуратура — это единая централизованная система, органы которой имеют одни цели». Критиковал генпрокурор, как обычно, оперативные подразделения МВД и следствие, но без разделения на прокурорское и милицейское.

Дореформенная прокуратура была уникальным в своем роде инструментом. Она одна могла обеспечить весь спектр силового давления — от сбора материала и возбуждения уголовного дела до ареста и поддержки обвинения в суде. Причем уголовные дела в отношении чиновников любого ранга были исключительной прерогативой прокурорских работников. Совмещая в одном лице следствие и надзор за соблюдением законов, прокуратура была не только неподконтрольна иным ведомствам — она сама являлась главным контролером для всех без исключения силовиков. По сути, контроля над прокуратурой было вполне достаточно для силового изменения баланса интересов различных групп политической элиты.

Восстановление дореформенной прокуратуры сразу выдвигает на первый план политические проблемы. Юрий Чайка считается близким к нынешнему президенту, тогда как руководитель СКП все-таки ставленник премьер-министра. Опорой Медведева можно также назвать и судебную власть — к вопросу о решениях Верховного суда в делах, касающихся СКП и прокуратуры.

Последние события вокруг СКП можно истолковать по-разному. Во-первых, их можно расценить как «арьергардные бои», завершение аппаратного разгрома той группировки, которую было принято именовать силовиками. Уход «людей Патрушева» из руководства СКП — логичный итог перевода самого Патрушева с должности главы ФСБ на пост секретаря Совета безопасности. Во-вторых, начало возрождения Генпрокуратуры в прежнем ее качестве говорит о новом этапе перетекания неформальных властных полномочий в руки действующего президента. Заметим, что сам механизм такого перетекания как минимум спорен: вспоминая Генпрокуратуру времен Владимира Устинова, волей-неволей думаешь, что у этого ведомства неплохо бы поубавить полномочий. В-третьих, не исключено, что в Кремле и Белом доме решили: экономический кризис не время для выстраивания системы сдержек и противовесов в правоохранительной системе. Возрождение старой Генпрокуратуры — самый простой способ заставить правоохранителей работать быстрее и сделать их мощным политическим инструментом.

Статьи на тему: «Силовики и их политика»