Качество соответствует уровню7

• Валерий Фадеев

Выступление на заседании клуба «4 ноября»

Ежегодный политический доклад Института общественного проектирования имеет несколько целей. Помимо оценки существующего положения дел, анализа сильных и слабых мест российской общественно-политической системы он призван побудить к более глубокому и, может быть, более дискуссионному обсуждению, чем обычно у нас принято.

Вообще мы считаем, что российская политическая наука имеет во многом нормативный характер, причем нормы эти опираются скорее на труды, концепции и теории, относящиеся к прошлому. Важность классических трудов невозможно отрицать, но надо помнить, что они создавались в конкретных исторических условиях и, несомненно, преследовали какие-то свои практические цели. Кроме того, наука не стоит на месте, и за последние десятилетия в мировой политической и социальной науке было создано многое. К сожалению, мы в России не вполне используем достижения последних десятилетий.

Второй негативный аспект: у нас существует недостаток понимания того, как устроено современное эффективное государство. Как функционирует современная демократическая система — именно сейчас, а не во времена, описанные в учебниках.

Демократия

Мы привыкли обсуждать демократию в терминах в первую очередь демократии парламентской и партийной. Но ситуация ушла, если не вперед, то куда-то в сторону. Например, когда мы привычно осуждаем во многом медийную российскую демократию, мы забываем или даже не знаем о том, что это и есть мировой тренд. Когда мы наблюдаем, например, политическую систему Италии, почти чистый пример аудиторной демократии, она у нас не вызывает раздражения. Когда же мы обсуждаем, как и насколько в России медиа влияют на политическую систему и на политическую среду, то мы это осуждаем. Но мы не можем вернуться на пятьдесят лет назад. Мы должны работать с сегодняшними реалиями.

Следующий важный вопрос — вопрос доверия. Он всплывает в связи с трансформацией демократии из парламентской и партийной формы в форму аудиторную. Это очень сложный и тонкий вопрос, потому что медийный лидер — это ведь совсем не то что лидер партии как организатор или некто, занимающий исполнительную должность. Насколько могут совмещаться лидерство медийное и функциональное? Не превращает ли аудиторная демократия политического лидера в демагога, в то время как настоящие решения принимают другие люди и в другом месте?

Следующий важнейший пункт — усиление неполитических институтов, неподвластных воле народа. А это усиление происходило практически весь ХХ век. Никто уже и не пытается, как мне кажется, говорить о каких-то демократических началах в бизнесе, но, скажем, управление экономикой практически везде осуществляется недемократическими методами. Центральный банк, например, никогда и нигде не подчиняется не только воле народа через парламент, но даже власти исполнительной. Сама исполнительная власть все меньше подотчетна институтам, так или иначе связанным с избирателями.

Демократизация

Есть много и других аспектов демократической политической системы, о которых мы забываем или не хотим их обсуждать.

Зато в прошлом году появился рецепт под названием «Оттепель и демократизация как средство от всего». Продолжается дискуссия о необходимости скорейшего введения норм и практик, в полной мере соответствующих концепции либеральной демократии. Вопрос, какие конкретно вводить практики (которых у нас еще нет) — а они в разных странах, естественно, разные, - остается подвешенным. Предполагается, что те нормы, которые указаны в учебниках, необходимо вводить, невзирая на конкретную историческую ситуацию и конкретный исторический путь собственной страны. Призывы, например, к достижению независимости суда очевидны. Конечно, суд должен быть независимым, но как достичь независимости суда? Это весьма неочевидный вопрос. Что-то мало серьезных обсуждений в прессе и в научном сообществе, как достичь этой несомненно важной цели.

В 90-е годы мы следовали советам из-за границы, в первую очередь в экономической сфере. Я напомню о знаменитом Вашингтонском консенсусе: либерализация, приватизация и стабилизация. Мы, кстати, продолжаем по некоторым пунктам следовать этим советам до сих пор. Но буквальное следование требованиям Вашингтонского консенсуса не привело к успехам в прошлом десятилетии. И, как показали многочисленные исследования в этой области, на этом пути не достиг успеха никто.

Возможна ли победа либеральной демократии через победу какой-нибудь либеральной партии? Часто говорят, что российская политическая система такова, что она не дает возможности каким-то живым силам выйти на политическую арену и проявить себя, показать серьезные результаты. Говорят: смотрите, Борис Немцов на недавних выборах мэра Сочи набрал 13,5%. И этот результат подается как выдающееся достижение, избиратели хотели Немцова, но ему не дали победить. Однако хорошо известны социологические прогнозы, сделанные, как только этот политик объявил, что он идет на выборы в Сочи. Эти прогнозы давали Немцову максимум 14%.

С другой стороны, мы видим победы партии «Единая Россия», в том числе в марте, на региональных выборах, когда все граждане, которые могли понять, что происходит с экономикой, уже это поняли. Невозможно объяснить одним пресловутым административным ресурсом непрерывные победы ЕР на протяжении последних лет. Ясно, что в сегодняшних условиях невозможно заставить десятки миллионов людей идти на выборы и голосовать за партию «Единая Россия». По-видимому, как раз ЕР отвечает каким-то устремлениям широких слоев граждан, в том числе среднего класса. Избиратели голосуют за эту партию, потому что она их устраивает.

Сегодня победа либеральной партии, либеральных группировок — партий-то толком нет — возможна только в результате какой-нибудь грандиозной манипуляции, что будет означать узурпацию власти. Реально этот радикальный фланг может собрать, может быть, 5–7% избирателей.

Такое положение дел вовсе не означает, что российская политическая система хороша. Наши тезисы означают, что надо работать с реальностью, а не с фантазиями.

Качество политической системы соответствует уровню развития гражданской нации. Это качество определяется очень большим числом факторов: состояние элиты, ее ответственность; средства массовой информации, их компетентность, развитость, адекватность тем задачам, которые стоят перед обществом; состояние некоммерческих организаций; спрос на права человека (очень важная тема, потому что спрос этот низок и неквалифицирован, работы здесь — воспитания и просвещения — может быть на десятилетия); наконец, очень сложное, крайне неоднородное территориальное устройство страны.

Важнейший фактор, отмеченный в докладе, — появление среднего класса. Средний класс становится стержневым элементом общественно-политической системы. Его мировоззрение, образ жизни, материальные запросы теперь невозможно игнорировать.

В связи с изменениями и в политической сфере, и в структуре общества стали говорить об общественном договоре. Эта тема, собственно, не выходила из информационной среды все последние годы, но сейчас она усилилась. Однако одно дело, когда в дискуссии за круглым столом и в подписании общественного договора участвуют такие организации, как, например, «Солидарность» в Польше, реально мощнейшая сила, гегемон политического процесса. И другое дело, когда раздаются призывы вовлечь в эту общественную дискуссию по подписанию (условному подписанию) общественного договора достаточно маргинальные силы, борющиеся за политическое влияние.

Вообще концепция демократизации как главного средства достижения позитивных целей опасна. Здесь путаются совершенно разные сущности — демократия и демократизация. Демократизация вовсе необязательно ведет к демократии. Мы видели совсем недавно в собственной стране, как демократизация конца 80-х — начала 90-х годов привела не к демократии, а к олигархии. Попутно была развалена наша предыдущая огромная страна. Владимир Путин назвал распад СССР крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века. Эта катастрофа стала следствием той самой демократизации, которая проводилась в нашей стране в конце 80-х годов.

Мы видели совсем недавно в собственной стране, как демократизация конца 80-х — начала 90-х годов привела не к демократии, а к олигархии

Работоспособность

Следующий вопрос, обсуждаемый в докладе, — работоспособность российской политической системы.

Три испытания, три вызова стояли перед ней за прошедшие полтора года. Это выборы президента — они прошли в рамках Конституции, легитимно, передача власти признана всеми политическими силами общества и народом. Это война на Кавказе в августе прошлого года — энергичный и эффективный ответ на агрессию Саакашвили (при всех известных претензиях к состоянию российской армии). И третье — это ответ государства на экономический кризис. Если первые два пункта можно признать вполне успешными, то что касается ответа на экономический кризис, он был масштабный, своевременный, но его продуктивность вызывает вопросы.

Означает ли это, что общественно-политическая система достигла надлежащего уровня работоспособности и эффективности? Нет, констатируется в докладе практически во всех его главах.

В чем проблема? Задача стабилизации решена. Три указанные задачи: выборы президента, война с Грузией и экономический кризис — были решены успешно (или решаются) вследствие достигнутой стабилизации. Однако встает следующая, стратегическая задача — перейти от стабилизации к развитию. Мы не вполне готовы, как констатируют многие авторы доклада, к этому важнейшему пункту.

Цели названы еще в прошлом году — президентом Медведевым и премьером Путиным: это новая структура общества, опора на средний класс; инновации — социальные и технологические; иная структура экономики. Цели названы, средства неясны.

Экономика

Возьмем экономику. Доминирует точка зрения: для того чтобы запустить инновационный режим функционирования экономики, нужно создавать привлекательную, удобную среду — технопарки, пресловутое «одно окно» и т. п. Решения подобного рода принимались, но широкого внедрения инноваций не видно.

Существует и другая точка зрения, противоположная первой: сдвинуть нашу экономику на инновационный путь возможно только путем принуждения. Существуют известные методы этого принуждения: технологические коридоры, нормативы — по шуму, энергосбережению, загрязнению окружающей среды, качеству материалов. Такое принуждение, организуемое путем глубокого научного обсуждения и с помощью парламента, политических партий, исполнительной власти, могло бы сдвинуть сотни миллиардов и триллионы рублей в сторону инновационной экономики. Но для этого нужна, несомненно, политическая воля, потому что сам сдвиг этих триллионов рублей подразумевает ущемление чьих-то интересов. Например, «Газпром» тратит всего десятки миллионов долларов на исследования, в то время как другие крупнейшие энергетические компании мира — миллиарды долларов. А как заставить «Газпром» изменить структуру расходов? Эти деньги ведь кто-то контролирует, за ними чьи-то интересы. Это очень серьезная политическая задача.

Финансовая система. Власти борются с инфляцией, игнорируя состояние реального сектора экономики. Текущая инфляция давно уже ниже 10% в годовом измерении, а банковские ставки всё выше 20%. Ни одна экономика мира не может выдержать реальной ставки 10–15% годовых. Мы игнорируем этот вопрос. Это означает, что продолжает доминировать концепция концентрации на сырьевых отраслях экономики, концепция, которая пренебрегает большей частью экономики и, кстати, тем самым средним классом, который работает в этой самой большей части экономики. Вопрос финансов становится политическим вопросом.

• Куда полетит Россия в ближайшие десятилетия
• Все упорнее ходят слухи, что карьера министра образования Андрея Фурсенко близится к завершению. А вместе с ним достоянием истории может стать и главное его достижение — Единый государственный экзамен
• От редакции