Наш брат орангутанг

Наука и технологии
«Эксперт» №25 (663) 29 июня 2009
Питсбургские ученые доказывают, что человек имеет общего предка не с шимпанзе, как считалось до сих пор, а с орангутангом
Наш брат орангутанг

С детских лет мы усвоили аксиому: современный человек произошел от обезьян, а ближайшие наши родственники в мире приматов — шимпанзе.

Своим обезьяньим происхождением мы прежде всего обязаны отцу современной биологии Чарльзу Дарвину, который первым постулировал, что древнейшие Homo проживали в Африке и что у людей, шимпанзе и горилл когда-то имелся общий предок. Эту исходную теорию позднее многократно перекраивали и видоизменяли в зависимости от переменчивой антропологической моды, список наших ближайших родственников то утрачивал, то вновь обретал различные семейства и рода приматов, в частности, в конце концов оттуда исключили горилл, оставив в итоге одних шимпанзе.

Но, что любопытно, казалось бы, давно всеми признанная теория о родстве человека и шимпанзе на самом деле стала таковой лишь чуть более тридцати лет назад. Главным научным аргументом в ее пользу в настоящее время считаются данные сравнительного генетического анализа ДНК различных видов высших обезьян и человека, осуществленного уже в начале XXI века. Генетики, в частности, установили, что 98,4% человеческого ДНК совпадают с ДНК шимпанзе, тогда как с гориллами 97,5% и «только» 96,5% — с орангутангами.

Основываясь главным образом на этих генетических анализах, Homo sapiens сегодня часто называют «третьим шимпанзе» (впервые этот термин был предложен в 1991 году американским ученым Джаредом Даймондом), имея в виду, что, помимо обычных шимпанзе, в почетный список самых близких к нам представителей животного мира входят еще и бонобо — африканские карликовые шимпанзе.

Однако помимо респектабельно-мейнстримовской теории человека — «третьего шимпанзе» в современной антропологии имеется и альтернативная точка зрения, согласно которой род Homo sapiens на самом деле окончательно ответвился не от рода Pan (шимпанзе), а от рода Pongo, поскольку, если исходить из сравнительной морфологии (анализа внешнего и внутреннего строения живых организмов), у нас значительно больше общих черт не с шимпанзе и гориллами, а с орангутангами — «красными обезьянами». Иными словами, современного человека, скорее, следует называть «вторым орангутангом» (в отличие от рода Pan, включающего в себя собственно шимпанзе и бонобо, в род Pongo входят только сами орангутанги).

Главный апологет этой альтернативной теории — профессор физической антропологии Питсбургского университета США Джеффри Шварц. Пропагандой своего особого мнения упрямый американский ученый занимается с начала 80-х годов ХХ века, а наиболее подробно оно было изложено Шварцем в книге «Красная обезьяна: орангутанги и происхождение человека» (первое издание датируется 1987 годом, второе, дополненное и исправленное, — 2005-м.).

Подавляющее большинство коллег Шварца относится к его титанической борьбе с антропологической ортодоксией, мягко говоря, весьма прохладно. Среди же немногих активных сторонников эксцентричного ученого прежде всего выделяется директор Музея науки Баффало (штат Нью-Йорк) доктор Джон Грехан, неоднократно публично защищавший Шварца от

Краткая справка из Википедии

Орангутанги (лат. Pongo) — род древесных человекообразных обезьян, название которого произошло от малайского Orang Hutan, что означает «лесной человек». Рост самцов может достигать 1,5 м (обычно меньше), масса тела — 50, 90 и даже 135 кг. Самки значительно меньше: около метра ростом при весе в 30–50 кг.

Волосяной покров редкий, красновато-коричневый, с длинными волосами на плечах.

У взрослых самцов на щеках характерные наросты из жира и соединительной ткани, имеются усы и борода.

В настоящее время орангутанги сохранились только в дождевых лесах индонезийских островов Борнео и Суматра, причем обе эти разновидности — борнейская и суматранская — находятся под угрозой полного исчезновения в дикой природе.