Чудесный, теплохладный народ35

• Максим Соколов

При рассуждениях о поездке Б. Обамы в Россию речь шла все более не о (не)достижении каких-то (не)гласных договоренностей — для чего, собственно, державцы и встречаются друг с другом, — а о том, почему в России не случилась обамомания. Ибо ничего похожего на «В аплодисментном плеске // Барак проплывает над Невским. // И дамы, и дети-пузанчики // Кидают цветы и розанчики» не наблюдалось. Даже речь в РЭШ, на которую возлагалось столько надежд — с учетом удачного опыта речей в Праге и Каире, не будучи провальной, триумфальной также не была. Все та же ППР — «посидели, по(слушали), разошлись».

Каковая теплохладность вызвала как за границей, так и в России у патриотов заграницы горечь и разочарование. Их чувства выражались поучением св. Амвросия Медиоланского о покаянии: «Опасайся, чтобы ты, противясь небесным повелениям, не впал в нечестие иудеев, которым Господь Иисус говорит: мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам плачевные песни, и вы не плакали». Ибо в самом деле Б. Обама столь искусно играл — и никакой пляски. На что, правда, можно заметить, что именно священная история являет много примеров тому, как произнесение превосходных речей само по себе не гарантирует немедленного успеха. Если Христос не смог преобразить многие сердца, странно удивляться тому, что и благовествование Обамы не имело тотального успеха. Разве что считать слова Обамины сильнее Христовых, но это было бы очень смелым допущением.

На то можно возразить, что на пути апостолов и пророков в самом деле часто случаются препятствия, однако в случае с другими народами и государствами препятствий не было, а была бурная обамомания — в России же ни толп, ни оваций, ни духовного преображения. Дело не в апостольской миссии как таковой, но в народе, куда пришел апостол. FT Deutschland в статье с прямым названием «Skepsis und Rassismus gegenuеber Obama»* приводит слова главы Левада-центра Л. А. Гудкова, который разъясняет: «Невозможно себе представить, чтобы в Москве собирались массы, скандирующие имя Обамы, или толпы ликующего народа. В СМИ, как и прежде, преобладают негативные тенденции в освещении вопросов, связанных с США. Сложившийся у населения негативный образ Соединенных Штатов накладывает отпечаток и на имидж Обамы».

У левадовца как раз правильное понимание своей аудитории: он поет им плачевные песни, и они плачут. Что до корректности плачевных песен, то кого такая мелочь интересует. Ибо если бы интересовала, то исполнители плачевных песен и плачущие (как правило, это одни и те же лица) могли бы задаться вопросом: когда в истории нашей страны приезд правителя иностранной державы вызывал на улицу толпы ликующего народа? Расстановку по разнарядке от предприятий и учреждений вдоль Ленинского проспекта г. Москвы не предлагать.

Чтобы не ломать голову, сразу сообщаем ответ. Единственным таким лидером, встречаемым искренне ликующими толпами, был молодой Фидель Кастро. Начало 60-х, «Куба — любовь моя», а равно «Я шагаю по Москве» etc. Краткий миг радостного 18-летнего самоощущения нации, совпавший с явлением русскому народу славного барбудо. С тех пор скандирующие толпы иностранных вождей не встречали никогда. Собственно, и сам Кастро (довольно скоро надоевший, ибо советский агитпроп, одурев от нечаянно свалившегося на голову спонтанного народного ликования, и притом идеологически правильного, стал насаждать Фиделя с таким неистовством, что от передозы скоро всех стошнило) стал предметом любви не столько как лидер государства, сколько на линии тогдашнего страстного обожания иностранных артистов — Жерар Филип, Ив Монтан, Ван Клиберн, Марчелло Мастроянни, толпы перед ММКФ etc. Протопарфеновское «все человеческое — нам», естественное после сорока лет глухой изоляции и неслыханных бедствий. Романтический барбудо удачно вписался в парадигму.

Что же до прочих иностранных вождей, в том числе и президентов США, бывавших в Москве, то даже у никодимов, в сердце своем, но так, чтобы в парткоме не узнали, приветствовавших Никсона и Рейгана, это приветствие было порождено прежде всего сильной личной неприязнью к родной советской власти, а отнюдь не глубокой личной приязнью к американскому президенту. Из тайного душевного послания к Брежневу «Я ликую не тебе, а Никсону» никак не следует, что Никсон обладает глаголами вечной жизни.

С падением железного занавеса краткий культурный всплеск «все человеческое — нам!» быстро прошел, от этого всего человеческого (по большей части сильно маловысокохудожественного) уже сильно тошнит. Посланцев из утраченного рая, из манящей и запретной страны более не существует — если тяга совсем неодолима, бери билет и езжай, если мешают разные трудности визового и денежного свойства, это не та тяга, когда говорят об утраченном рае. Наконец — the last but not the least — всякая изобилующая энтузиазмом эпоха имеет свойство когда-нибудь кончаться унылой констатацией «Сказано слишком много вдохновенных слов и напечатано слишком много бумажных денег». Требовать, чтобы все видевший народ тут же отдался новой страсти «Мы так Вам верили, Барак Гусейныч, как, может быть, не верили себе», было бы проявлением такой наивности, какой даже у совершенно юных девиц не встретишь.

Особенно если учесть, что русская культура вообще довольно скептична — «Заветные сказки», в той их части, которая повествует о барине и мужике, не в ЦРУ придумали. А также и сурова: неистовые публичные ликования никогда не считались нормой. Бурная эстетика действия — со слезами, криками, ликованием etc., которой так ждали по случаю приезда Обамы, но не дождались, последний раз была явлена осенью 2007 г. в ходе выступления В. В. Путина в Лужниках. Хотя это была долгожданная чисто американская эстетика, те самые люди, которые ныне скорбят об отсутствии ликований, крайне осуждали те экстазы, при том, что образец единый, — не угодишь.

Угождать и не надо — достаточно объяснить, что русский народ вообще довольно теплохладен к начальству, так уж самим Господом Богом заведено, и напрасно волтерианцы против того говорят.

• Спустя два года после предоставления первого пакета помощи Греции риск выхода этой балканской страны из зоны евро высок как никогда. Поиск сценариев выхода из кризиса — или распад, или новый виток интеграции — активизируется по мере усугубления проблемы. Хватит ли у европейских политиков воли и времени?
• О культуре
• Смена президента в Сербии никак не отразится на внешней политике государства. Белград продолжит сдавать Косово и делать упор на евроинтеграцию