Евангелие от забора до обеда

Алекс Боков

Андрей Лазарчук, маститый фантаст из элитного прайда выучеников братьев Стругацких, автор отличных вещей — «Мост Ватерлоо», «Жестяной бор», ох удивил. Написал апокрифический роман — свою версию тайны рождения, жизни и смерти человека, чей день рождения мы отметили уже две тыщи девять раз.

Лазарчук и раньше был замечен в пристрастии к альтернативной фантастике и криптоистории: в их с Михаилом Успенским «Посмотри в глаза чудовищ» поэт Гумилев, чудесно избегнув смерти и став рыцарем-магом, воевал с дочеловеческой драконьей расой. Но до импровизаций на евангельские темы не доходило.

За авторские вариации на темы Иисуса кто только не брался. Лишь за последние десятилетия десяток имен — от Мейлера и Сарамаго до помянутых Стругацких. Припомнить успешный апокриф сложней: обычно результат более или менее оглушительно провален. Отчего более — от понятной, м-м, сложности состязания с г-дами Матфеем, Лукой и проч. или от того, что решение в это состязание включиться уже говорит об определенном перегреве амбиций до градусов, близких к мании величия, — вопрос отдельный; но даже и у Булгакова линия Иешуа, прямо скажем, бледновато смотрелась бы без линии Воланда и компании.

Лазарчук подходит к делу едва ли не радикальнее всех предшественников: его Иешуа — отпрыск не Божий и не плотницкий, а царский; потомок царя Ирода, идущий возвращать себе престол. Чудо устранено почти полностью, вместо — кровавые схватки и мрачные интриги, подковерная борьба первосвященников, сектантов, вождей, цезарей, шпионов, Рима, Парфии. Смена сетки координат заставляет отказаться и от прежней шкалы провалов; вопрос «а зачем?» напрашивается, однако, еще больше. Евангелие, очищенное от евангельского, превращенное в историческую драму; нет, правда, а что он имел в виду?

Статьи на тему: «Литература»