Реформы как вызов

В середине XIX века в России сошлись жажда перемен и готовность к реформам. Тридцатилетнее правление Николая I, особенно последние семь лет, породило в обществе такую усталость, что даже иные офицеры радовались уходу императора из власти и из жизни.

С другой стороны, в николаевское время в обществе накопился «интеллектуальный капитал», который давал возможность проводить реформы. Это касается как роста числа учебных заведений и образованных людей, так и нового качества общественной дискуссии о судьбе страны, которой дал импульс Чаадаев своими «Философическими письмами». В России появилось поколение людей, обладавших одновременно и бюрократическим опытом, и либеральными убеждениями. Эти люди стали движущей силой реформ. Благодаря им решительные перемены удалось провести без чрезвычайных мер.

После 1812 года, когда русское общество впервые почувствовало себя единым без оглядок на сословия, сохранение крепостного права стало вопиющим. (Уже после Указа о вольности дворянской 1762 года не оставалось никаких сколько-нибудь веских аргументов в пользу сохранения крепостного права. Крестьяне были прикреплены к земле постольку, поскольку владеющие землей дворяне были прикреплены к службе, и когда служба перестала быть для дворян обязанностью, следовало освободить и тех, кто материально обеспечивал выполнение этой обязанности.) Так что главная из реформ Александра II — освобождение крестьян (1861 год) — сильно запоздала. Существенный элемент реформы — освобождение крестьян без земли и последующие выкупные платежи за землю — на многие десятилетия породил напряжение в русской деревне. Но миллионы людей получили личную свободу, и это открыло дорогу к рождению массового класса собственников, промышленному росту, колонизации окраин империи, урбанизации.

Судебная реформа (1864 год) не была доведена до конца. Суд присяжных не был введен на всей территории империи, из-под его юрисдикции позднее выводились многие преступления, для высших чиновников существовал особый суд. Но при всех этих оговорках в России впервые в ее истории появился независимый, бессословный, гласный, состязательный суд. Опыт русских юристов второй половины XIX века востребован до сих пор.

Похожая судьба постигла и земскую реформу, благодаря которой в России появилось всесословное местное самоуправление. Земства так и не были учреждены во всех губерниях, полномочия местного самоуправления последовательно ограничивались. Но именно земства дали русскому обществу опыт самостоятельных действий и гражданской самоорганизации.

В ходе военной реформы, проведенной при Александре II, в России была введена всеобщая воинская повинность, созданы система военных округов и мобилизационный резерв. Принципы построения вооруженных сил, принятые в то время, просуществовали практически в неизменном виде вплоть до нынешнего времени.

Реформы открыли России новые перспективы развития — это видно из быстрых темпов ее экономического роста в пореформенное время. Но они же стали для страны новым вызовом. С появлением современных государственных институтов — суда, армии, само­управления — политические процессы в империи многократно усложнились. Например, в рамках сословной абсолютной монархии культурная, этническая, хозяйственная пестрота России не имела столь большого политического значения, какое она приобрела после того, как были сделаны решительные шаги по снятию сословных барьеров и созданию независимого суда.

Институты правового государства по определению требуют универсальности, и это неизбежно ведет к политизации культурных различий. Не случайно национальные движения на окраинах империи зародились именно в пореформенную эпоху. Прежней самодержавной политической структуре все сложнее было управлять усложнившимися политическими процессами. А ее реформировать так и не решились.

В XIX веке русское общество слишком долго держали за младенца. И ко времени реформ среди образованной молодежи уже цвел политический инфантилизм — увлечение социалистическими теориями и жажда революции в России. Печальный парадокс: император-освободитель пережил шесть покушений на свою жизнь и погиб от седьмого. Совершенного «Народной волей», у которой были собственные понятия о свободе.