- «Эксперт» №2 (688) /
- 18 янв 2010, 00:00
Ловушка совершенной конкуренции
Угроза дефляции при рекордно низких процентных ставках — вот, пожалуй, наиболее заметная особенность нынешнего глобального кризиса. Перепотребление слишком долго превышало (и маскировало собой) перепроизводство — и теперь мы наблюдаем общий откат, который не могут сдержать фактически нулевые реальные процентные ставки. Парадоксальная смесь «перепроизводства при перепотреблении» обусловливает глубину и продолжительность кризиса.
Самый очевидный пример: производственные мощности мирового автопрома избыточны примерно на 20–25%, но до последнего времени этот избыток покрывался тем, что многие меняли машину раз в три-пять лет — очевидное перепотребление. Подобная ситуация с хроническим избытком мощностей сложилась не только в автопроме: перепроизводство в расчете на перепотребление — беда едва ли не всех отраслей.
Избыточные спрос и производство поддерживались небывалой кредитной активностью и доступностью капитала. Домохозяйства потребляли больше, чем позволял им текущий уровень доходов. Банки зачастую охотно ссужали деньгами тех, кто заведомо не мог вернуть заемные средства. В условиях, когда реальные доходы населения на протяжении двух-трех десятилетий росли слишком медленно, потребительская активность базировалась на кредите. Но и корпорации оказались в аналогичной ловушке. Нарастание конкуренции (прежде всего в «старых» базовых отраслях — металлургии, химии, автопроме, сельском хозяйстве, строительстве, хотя, впрочем, не только в них) привело к тому, что зачастую даже поддержание операционной деятельности стало критически зависеть от кредита, но логика борьбы за рынки не позволяла остановить инвестиции. И это не только американская беда, вот весьма показательный пример: правительство Китая, страны, наименее пострадавшей от кризиса, теперь вынуждено предпринимать специальные усилия для того, чтобы сдерживать инвестиции в тех отраслях, где существующие мощности уже избыточны (сталь, цемент, стекло).
Перекредитованность домохозяйств и корпораций объясняет, почему столь незначителен стимулирующий эффект от рекордно низких ставок. Сегодня только государства готовы наращивать свои долги, выполняя роль главного потребителя. (Граждане и предприятия, напротив, стремятся направлять текущие доходы не на потребление и инвестиции, а на сокращение задолженности.) Впечатляет то, с какой скоростью увеличиваются государственные долги наиболее развитых стран. Госдолг США с 2007-го по 2009 год вырос с 61,9 до 84,8% ВВП, а согласно прогнозу МВФ, к 2014 году он составит уже 108,3% ВВП. В Британии госдолг с 2007 года увеличился в полтора раза, а к 2014 году, по тому же прогнозу, вырастет еще примерно на столько же. Таким образом, к проблеме избыточного долга частного сектора и компаний добавится еще и проблема госзадолженности.
Перекредитованность домохозяйств и корпораций объясняет, почему столь незначителен эффект от рекордно низких ставок. Сегодня только государства готовы наращивать свои долги
Понятно, что кредит — приводной ремень капиталистической экономики, но когда он становится важнейшим фактором, поддерживающим спрос и производство, — это уже перебор. Слабость конечного спроса при наращиваемом перепроизводстве — эту расширяющуюся пробоину в борту глобальной экономики с помощью кредита не залатать.
Положение усугубляют ярко выраженные географические дисбалансы. Локальные перепроизводства в одних регионах разрушают долгосрочные основы спроса в других. Скажем, поддерживаемое правительствами перепроизводство сельскохозяйственной продукции в ЕС и США подрывает основы роста в развивающихся странах. Субсидируемый экспорт подавляет развитие аграрного сектора по всему миру, и тем самым подавляется потенциальный спрос на промышленную продукцию развитых стран, которую они могли бы продавать развивающимся (скажем, на сельхозтехнику и перерабатывающее оборудование, которое выпускают те же европейцы).
Но, конечно, самый впечатляющий пример — КНР. Даже в кризис и несмотря на некоторое сокращение экспорта в абсолютных цифрах, Китай нарастил свою долю в общемировом экспорте. Вал экспортных китайских товаров разрушает целые промышленные сектора стран-импортеров (в большей степени это касается США, но страдают и ЕС, и Россия, и Латинская Америка). Разрушение промышленности в других странах подрывает основы тамошнего спроса, поскольку снижает доходы населения, а значит, негативно сказывается и на долгосрочных перспективах экспортного сектора самого Китая.
О подобном эффекте в последнее время все чаще говорят и применительно к Германии — в том, что касается ее роли в Евросоюзе. Мощнейшая экспортно ориентированная немецкая промышленность подавляет конкурентов из других европейских стран, особенно из тех, что входят в зону евро. Это во многом является следствием политики сдерживания роста зарплат немецких рабочих. Даже если речь не идет о прямой конкуренции с другими европейскими производителями, огромный немецкий экспорт играет на укрепление евро, от чего страдают экономики вроде Греции, Португалии, Испании, Италии. В итоге нарастающие проблемы в европейских странах с более слабой экономикой бьют по самой Германии — того и гляди придется оказывать финансовую помощь греческому правительству, не говоря уже о том, что греки теперь смогут купить куда меньше замечательных немецких автомобилей.
В общем, нынешний кризис наглядно показал, что глобальная экономика подошла к пределу, когда минусы всеобщей свободной конкуренции начинают перевешивать плюсы. Конкурентную борьбу перестают выдерживать даже лидеры, бонусы же получают глобальные банки, имеющие хороший процент с утилизации аутсайдеров. Всем было бы гораздо лучше, если бы правительства ведущих стран мира на какое-то время сконцентрировали свое внимание на расширении и развитии внутренних рынков, а не на получении конкурентных преимуществ для своей промышленности на рынках международных. Но мало кто готов услышать подобные призывы.
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
Пока еще не было оставлено ни одного комментария
Пока еще не оставлено ни одного комментария