Жизнь с Лужковым37

• Максим Соколов

Решение правительства г. Москвы украсить столицу в дни празднования 65-летия Победы портретами И. В. Сталина привлекло немалое внимание — причем далеко не только кристальных правозащитников. Можно видеть известную антиномичность проблемы — Сталин как Верховный главнокомандующий имеет некоторое отношение к Победе; можно видеть тут мучительную неразрешенность русской истории. Но, во-первых, не с умом и тактом правительства г. Москвы этой проблемы касаться, во-вторых, это не совсем его епархия. 65-летие Победы это еще и государственная идеология, это еще и дипломатия — празднование международное. Наверное, есть кому чего решать и без Ю. М. Лужкова, наипаче — без подследственного председателя городского комитета по рекламе гр-на Макарова.

Не говоря о том, что 45 лет — начиная с 1965 г., когда было установлено официальное празднование Дня Победы, — все многочисленные правители и режимы, в том числе вполне коммунистические, как-то обходились без генералиссимуса и не боялись обидеть этим участников войны. Только Ю. М. Лужков теперь забоялся. Без тяжелого раздора, в общем-то, на ровном месте было никак нельзя.

Между тем столичный Сталин не был отдельным взбрыком, а шел в комплекте с прочими неординарными событиями последних дней. Со сносом зданий кооператива «Речник» Ю. М. Лужков пошел на принцип, в открытую благословляя столичные суды на правильные, с его точки зрения, решения по утверждению крайне насущного сейчас принципа «Мир дворцам, война хижинам». Параллельно столичный префект О. Л. Митволь, всецело погрузившись в дела даже и не своего округа, горячо обличает устроившихся в «Речнике» злых богачей, выступая тут, очевидно, как выразитель чаяний пролетариата. В соответствии с известным «Дорогой Абрам, наконец-то я нашел место и время» правительство г. Москвы решило рубить завязывавшийся более полувека клубок поземельных отношений, делая это в максимально оскорбительной и возбуждающей страсти манере. При московском децильном коэффициенте (да и общероссийском тоже) и при общей не самой приятной социально-экономической ситуации затевать общий передел недвижимости — это именно то, чего нам сегодня так не хватало. Люди плохо реагируют даже и на отъем денег путем, например, денежной реформы или гиперинфляции, и за такой отъем потом долго приходится платить, но он выглядит мелочью по сравнению с отъемом недвижимости — человеческая натура такова, что люди прикипают к своей среде обитания и при попытках передела начинают вести себя непредсказуемо.

И уж тем более мало кто обратил внимание на историю про то, как находящееся в ведении мэрии ГУП «Дирекция строительства и эксплуатации объектов гаражного назначения города Москвы» разместило на своем официальном сайте информацию о протокольной кремлевской встрече Д. А. Медведева и Ю. М. Лужкова, где последний рассказывал президенту о программе «Народный гараж». Притом что этой встречи не было вообще. Последний раз президент принимал Лужкова в июле 2009 г., и там речи о гараже не было. То, что в связи с «Народным гаражом» возбуждены уголовные дела о крупных хищениях, может отчасти объяснить подлог, исходящий из структур г. Москвы, но вряд ли может его извинить. Опубликуй при популярном ныне на Тверской, 13, т. Сталине областная газета подложное сообщение о встрече первого секретаря обкома с генсеком, судьба всей областной верхушки была бы очевидна. Но даже и при вегетарианце Л. И. Брежневе секретарь обкома был бы снят немедленно. Самозванские шутки с Кремлем не приветствовались.

По совокупности все это напоминает сорвавшуюся с цепей корабельную пушку из романа Гюго «Девяносто третий год», которая хаотически скачет по палубе, круша все на своем пути. В течение долгих лет «Ему прощалось много: кривые толки, темные дела», причем иллюзий насчет дел столичной мэрии у людей, принимающих решение, не было давным-давно. В противном случае мы должны были бы предположить, что все три, начиная с Б. Н. Ельцина, президента РФ были и являются младенцами по уму. Дело не в младенчестве, а в словах, сказанных еще Николаем I про полицмейстера Кокошкина: «Да, я знаю, но покуда он в Петербурге полицмейстер, я могу спать спокойно». Продажа Кремлю страха перед нестабильностью в столице была главным приемом крепкого хозяйствования. Последнее время мы, однако, наблюдаем принципиально новую картину, когда главным источником нестабильности является сам торговец страхом. Причем серьезной нестабильности. Игры со Сталиным, покушения на передел уже не корпоративной (привыкли), но личной собственности — это не шутки. Демонстративное попрание номенклатурной этики, исходящее с Тверской, 13, в случае с подложной встречей, — тоже не шутка, речь идет о базовых принципах государственного управления. Про вертикаль власти уж вовсе умолчим. Управляемости здесь столько же, сколько у майора Евсюкова при его визите в ночной супермаркет.

Причину такого положения дел можно усмотреть в том, что тактика салями, предполагающая постепенное урезание возможностей с последующим устранением и привлекательная своим позиционным характером, позволяющим избежать ненужного шума, показала свою ограниченную применимость. Это сработало с двумя патриархами региональной номенклатуры — орловским Е. С. Строевым и казанским М. Ш. Шаймиевым, а с третьим получилась корабельная пушка.

Очевидно, позиционная тактика оправдывает себя в случаях, когда ее объект либо вообще лишен возможности вредить (кто-нибудь совсем малый и несильный), либо он порабощен советскими еще номенклатурными предрассудками, ставящими предел его брыканиям (Строев и Шаймиев). Когда нет ни того ни другого, а страшная груда золота выносит последние остатки рассудка, случается картина, которую мы уже наблюдали с М. Б. Ходорковским, когда креатура вообразила себя креатором, а от салями не было никакого проку. На несколько другом материале сейчас мы наблюдаем сходное восстание креатуры, которое лечится только хирургически, если вообще лечится.       

• Редакционная статья
• Стена. Плачу
• Спустя два года после предоставления первого пакета помощи Греции риск выхода этой балканской страны из зоны евро высок как никогда. Поиск сценариев выхода из кризиса — или распад, или новый виток интеграции — активизируется по мере усугубления проблемы. Хватит ли у европейских политиков воли и времени?