Как в семидесятых

Сергей Сумленный

Немецкое общество опасается резкого роста политического насилия. Вызванное экономическим кризисом раздражение масс становится благодатной почвой для радикальных левацких группировок

Немецкий политический мир раскололся 12 июня. В центре Берлина в ходе двадцатитысячной левацкой демонстрации протеста под лозунгами «Мы не будем платить за ваш кризис» и «Капитализм — это и есть кризис» неизвестные метнули взрывное устройство в группу полицейских. Спустя некоторое время в интернете появилась видеозапись происшествия.

Камера демонстранта зафиксировала, как в строю полицейских раздается мощный взрыв, над толпой поднимается облако серого дыма. Полицейские пытаются перестроиться и оцепить пространство вокруг места взрыва, но оратор с мегафоном продолжает кричать: «Мы никуда не уйдем, мы будем продолжать демонстрацию!» Леваки начинают прыгать и танцевать вокруг раненых полицейских, менее радикальные участники демонстрации молча разворачиваются и неторопливо, но целеустремленно исчезают с места происшествия.

Через некоторое время станет ясно, что в ходе взрыва ранено 12 полицейских, некоторые из них — тяжело. Взрыв в Берлине — первое нападение на полицейских такого масштаба, совершенное за последние десятки лет, и немцы с беспокойством смотрят в ближайшее политическое будущее своей страны.

«Речь идет о новом витке жестокости», — заявил берлинский министр внутренних дел Эрхарт Кёртинг. «Коллеги получили открытые раны размером в несколько сантиметров, мы имеем дело с попыткой убийства», — вторил ему Конрад Фрайберг, председатель профсоюза работников полиции. «Нам нужно опасаться волны насилия, как уже было в семидесятые годы», — предупреждает общественность эксперт правящей ХДС по вопросам внутренней политики Вольфганг Босбах.

Люди защищаются

Сравнение с ситуацией 1970-х не случайно. Чуть более сорока лет назад в ходе социальных протестов в Германии зародилось самое кровавое послевоенное движение — террористическая организация «Фракция Красной Армии», или RAF. Вначале действия RAF казались относительно безобидными. Так, 2 апреля 1968 года левые радикалы Андреас Баадер и Гудрун Энсслин, протестуя против применения напалма во Вьетнаме, подожгли два франкфуртских торговых центра, намеренно выбрав для поджога ночь, когда в магазинах не было ни посетителей, ни работников. Но именно из этого протестного антивоенного движения, радикализовавшегося в отсутствие общественного диалога, выросла организация, на счету которой взрывы, покушения, банковские ограбления и взятие заложников, унесшие жизни десятков немцев.

Эксперты в области безопасности указывают, что опасность подобной радикализации существует и сегодня. «Терроризм семидесятых годов тоже начинался с малого и поначалу имел форму террора против вещей, а не против людей», — напоминает депутат бундестага от ХДС Роббин Юнке.

То, что уровень насилия со стороны левых политических активистов стремительно растет, — бесспорный факт. На прошлой неделе в Берлине был представлен новый отчет немецкой спецслужбы BfV — Ведомства по защите конституции. Этот отчет фиксирует резкий рост числа случаев насилия со стороны левых за последний год. Если в 2008 году левые активисты совершили 6,7 тыс. преступлений по политическим мотивам, то в 2009 году их было уже 9,3 тыс. — почти на 40% больше. Число преступлений, связанных с насилием, выросло с 1,2 до 1,8 тыс. (рост на 50%), при этом количество избиений возросло с 360 до 500 (рост на 38%), а попыток убийства — с 3 до 7 (рост на 133%).

Особенно тяжело выглядит ситуация в Берлине. Количество преступлений, совершенных левыми активистами по политическим мотивам, за прошлый год здесь выросло в четыре раза. Удивительно, но борющиеся за мир и толерантность немецкие леваки давно стали куда более серьезной угрозой для окружающих, чем неонацисты. За тот же период общее количество связанных с насилием преступлений, совершенных немецкими ультраправыми, сократилось с 1050 до 950, в том числе количество избиений — с 360 до 300. Таким образом, риск для среднего жителя Германии стать жертвой неонацистов от двух до двух с половиной раз ниже, чем шансы получить травму от рук левого борца за социальную справедливость.

С данными консервативных экспертов, однако, полностью не согласны представители левого протестного движения. «Важно понять, о каком насилии идет речь. Левое насилие в последние годы никогда не приводило к человеческим жертвам и в основном было направлено против вещей, в то время как насилие со стороны правых систематически направлено против людей, и в десятках случаев оно уносило человеческие жизни. Это важнейшее различие», — убеждает корреспондента «Эксперта» координатор левого протестного движения Attac Маттиас Шмельцер.

«Я не вижу причин, по которым спираль насилия могла бы раскрутиться. Но верно то, что социальные противоречия заостряются, социальное недовольство растет. Люди защищаются — и это хорошо», — продолжает Маттиас. По его мнению, в том, что в обществе нарастает напряженность, виноваты в первую очередь СМИ и политический истеблишмент: «Мы сожалеем, что пострадали люди. Но нужно понимать, что это была не бомба или взрывное устройство, как СМИ сообщали с самого начала. В конце концов выяснилось, что это был легально купленный в Швейцарии фейерверк. Мы в Attac готовим акции без применения насилия. Но невозможно исключить проникновение в число демонстрантов лиц, готовых к насилию. Особенно если речь идет о совместных демонстрациях нескольких организаций. Мы имеем дело с постоянными попытками поставить знак равенства между левой идеей и автономными леваками, между левыми лозунгами и лозунгами насилия. Мы долгое время наблюдаем рост насилия со стороны полиции. Насилие применяется в тех ситуациях, когда оно совершенно не нужно. Например, незадолго до взрыва на демонстрации был жестоко избит распорядитель, несмотря на то что на нем была повязка распорядителя. У демонстрантов также изымались транспаранты».

Поджигатели

Недовольство Маттиаса Шмельцера в чем-то можно понять. Немецкие левые тщательно фиксируют факты избыточного насилия со стороны полиции. Список их претензий к полицейским растет точно так же, как и полицейская статистика преступлений, совершенных левыми. Так, в сентябре прошлого года во время демонстрации в Берлине полицейские жестоко избили прохожего, пытавшегося записать личный номер одного из полицейских. До этого в Кельне группа одетых в гражданское полицейских превратила в большой синяк лицо турка Хусейна Оздемира — избиение засняли на видео случайные прохожие. По заявлению полиции, Оздемир стал жертвой ошибки — его якобы перепутали с настоящим преступником. Но то, что, избивая его, полицейские отчетливо приговаривали «Ах ты безработная дрянь!», несомненно, добавило хвороста в огонь классовой вражды.

Разумеется, сами полицейские смотрят на ситуацию по-другому. «Мы уже давно настраиваемся на худшее при планировании нашей работы, если знаем, что на демонстрациях будем иметь дело с готовыми к насилию левыми экстремистами. Хотя в целом не каждая левая демонстрация несет в себе опасность насилия. В ходе демонстраций в полицейских постоянно бросают пиротехнические изделия. Но использование пиротехники с таким мощным взрывным потенциалом было новым явлением», — сказал «Эксперту» пресс-секретарь берлинской полиции Томас Нойендорф.

Между тем вечная борьба протестующих и полицейских, похоже, имеет все шансы вырваться на улицу и затронуть обычных людей — и именно в этом заключается главная опасность роста левого экстремизма. В Берлине обострение классовой борьбы видно наиболее ярко. Именно здесь леваки забрасывают камнями и краской офисы компаний по продаже недвижимости, которые, по их мнению, приводят в бедные районы богачей и разрушают, таким образом, сложившееся лицо бедного района. Именно здесь одной из излюбленных форм выражения социального протеста стали поджоги автомобилей.

Мода на поджоги автотранспорта возникла в Германии в 2007 году — после социальных волнений в соседней Франции. С тех пор лозунг «Сожги машину богача!» прочно укоренился в идейном арсенале немецких левых. Только в Берлине от их рук ежегодно сгорает до 250 автомобилей — или по пять каждую неделю. Вначале поджоги машин действительно выглядели как борьба с монополиями и государством — левые поджигали гаражи концерна Deutsche Bahn и автомобили бундесвера. Но с ростом популярности этого вида не то социальной борьбы, не то экстремального развлечения от него стали все больше страдать простые берлинцы. Только за последнюю неделю в Берлине, по данным полиции, сожжены один Opel и два Volkswagen: Passat и Transporter — недорогие машины, принадлежащие явно не богачам. Всего же в Берлине за время поджогов было уничтожено более 40 недорогих Opel.

Проблема поджогов машин настолько остра, что берлинцы могут следить за наиболее опасными для парковок местами на специальном ресурсе www.brennende-autos.de («горящие машины»), где на интерактивной карте показана история всех поджогов автотранспорта в городе. Пока машины продолжают гореть, левые активисты продолжают рассуждать о безобидном насилии, направленном против вещей, а полицейские применяют к демонстрантам избыточную силу — под призывы консервативной и бульварной прессы ужесточить наказание за нападения на полицейских.

Как и в 1970-х, обе стороны не готовы слушать друг друга и, как и тогда, предпочитают не замечать преступлений, если они совершены против враждебного политического лагеря, — и в этом заключается самая большая угроза немецкому политическому миру.

Берлин

Статьи на тему: «Из жизни Евросоюза»