Интернет есть, а счастья нет

Политика
«Эксперт» №30-31 (715) 2 августа 2010
В этом году на Нобелевскую премию выдвинули интернет. Не изобретателей — саму сеть! Ни лампочка, ни колесо этого не удостоены. Обоснование — сеть «поощряет диалог, обсуждения и достижение консенсуса через коммуникации». Но особенно поощряет самоупоение
Интернет есть, а счастья нет

Говорят, Обама выиграл выборы благодаря интернету. Говорят, коррумпированного судью сняли из-за скандала в YouTube. Говорят, во время аварии на Саяно-Шушенской ГЭС возник «воздушный пузырь», внутри которого в муках погибали люди, но кого-то вытащили благодаря интернету… Но все это говорят через интернет. Мнения пересылают друг другу — instant, не проверяя, где их вытесняют следующие непроверенные instant-мнения. Интернет — место, где факты мгновенны и нераздельны с выдумками и страстями, как в примитивном сознании по Леви-Брюлю. Перемешав библиотеки со спамом, сеть родила вики-невежду. Ему доступны фонды Британской библиотеки, но он верит в мудрость дрессированного осьминога.

Еще Пушкин клеймил «слабоумное изумление перед своим веком». Беда не в технике как таковой. Проблема в том, что техника — часть игры человека с самим собой. Человек хочет что-то делать с другим человеком, сам не зная, что именно. Потакая желаниям, техника не привносит в них ясности. Интернет меняет технологию жизни в желаемом людьми направлении. Он есть именно то, чего человек захотел. Однако желания заводят так далеко! В фантастике Жюля Верна химики-лорды в цилиндрах на поезде Берлин—Варшава чередуют устриц с радиоконцертами Дебюсси. Кто бы их предостерег от актуального — эшелонов, которыми немецких евреев повезут в Освенцим для «газификации», от радиотрансляций суда над врагами народа в ледяной Воркуте?

«Цифровой Калашников»

Иногда технологии не продвигают развитие, а сбрасывают в архаику. Еще Ильф и Петров говорили, что в романах прошлого «главным было радио, при нем ожидалось счастье человечества. И вот радио есть, а счастья нет».

Решающий бросок глобализация сделала в прошлом веке с автоматом Калашникова. Миллионы рассеянных в мире техноспор — этой идеальной схемы убийства — мобилизовали бедноту глобализма, сделав ее непобедимой, уравняв шансы взвода оккупантов с сопляком, палящим от пуза, «калаши» депрофессионализировали восстание. Бунтари-джентльмены типа команданте Че сделались лишними. Гаджет Михаила Калашникова сопоставим с Mac’ом и iPad’ом — дружественный пользователю, он коммерциализировал революцию, как Стив Джобс коммерциализировал Apple Стива Возняка. С «русским чудом» наперевес демографическое чудо Азии и Африки ворвалось в геополитику, безмерно расширив мировые рынки. Однажды раздав бедноте «третьего мира» бесплатные АК, ее детям теперь продают телевизоры. Подобно блогингу, Калашников — игра для детей, апогей которой — взятие Пномпеня «красными кхмерами», то есть кхмерами — мальчишками школьного возраста. Сегодня сеть юна, как те вооруженные оборванцы. И ей тоже раздают опасные игрушки.

В племенах блогеров девушки, впрочем, преобладают над сетевыми альфа-самцами. Оптимисты ожидают новую сетевую кровь, омоложение человечества и обмен поверх барьеров, ведущий к «глобальному консенсусу». Но перспектива сетевого охлоса, стекающегося в твиттер-стаи выглядит реалистичней. «Твиттер-революция» прошлого года в Молдавии, принятая было за супертехно, оказалась неудачно

*Древнеегипетский Ка — двойник, который возникает в момент рождения смертного и существует всегда.