О бойкоте Лукашенко307

• Александр Привалов

Читатель уже знает, произошла ли на саммите ОДКБ личная встреча президентов России и Белоруссии или бойкот, которым Москва грозит Лукашенко, был соблюдён в Ереване буквально. Но даже если Лукашенко и пробился на аудиенцию к Медведеву, это едва ли многое изменит. Кремль послал белорусскому лидеру целые тюки чёрных меток — и уже не все слова можно взять назад. Похоже, Батька безоговорочно записан здесь в число персон нон грата. Хотя такое решение более чем естественно — или даже как раз потому, что оно так естественно, — оно вызывает серьёзные вопросы.

Самые неприятные вопросы — по форме его реализации. Объявление в телеэфире главе соседнего государства психиатрического диагноза марает скорее диагноста, чем объект его штудий. Оно, может, даже и правда, что минчанин Л. (55 лет) страдает мозаичной психопатией, но такое телеобъявление всё же сильно пованивает. И тут ещё можно отговориться, что-де телеканал это вещал глубоко частный, а у нас-де свобода слова. Ну а угроза опубликовать некие «высказывания Александра Лукашенко, которые будут небезынтересны как Белоруссии, так и международной общественности»? Это уж на свободу слова не спишешь: угроза сделана не частным лицом, а помощником российского президента. Легко поверить, что Батька на встречах с российскими партнёрами говаривал, среди прочего, и такое, что у третьих лиц глаза бы на лоб полезли, — только это не повод обнародовать детали закрытых переговоров. Мы что, больше ни с кем и никогда никаких бесед «без прессы» вести не собираемся? Нам элементарное доверие партнёров: что платков со стола не украдём, в кофе не плюнем, аудиозапись в интернет не выложим — никогда более не понадобится?

Ведь мы же всё-таки кое-что умеем. Вот, на этой же неделе отчасти сходная операция проводилась с президентом Таджикистана — так совсем же было другое дело. Г-ну Рахмону с глазу на глаз разъяснили, что новых вспомоществований он от России не получит, пока не начнёт выполнять давно взятые на себя обязательства. Никакого шума, никаких теледиагнозов — и, говорят, некоторые шансы на подвижки в застарелых проблемах. А с Лукашенко ничего не выходит — он почти бесперебойно обыгрывает российских контрагентов, получает от России практически всё, чего хочет, ни на миллиметр не двигаясь навстречу. Пятнадцать лет берёт от России многомиллиардные дотации, но на первую же обращённую к нему просьбу без стеснения отвечает: «А что вы мне за это дадите?» И почти искренне не понимает, чем Кремль может быть недоволен. Особенный это для России человек: он всерьёз собирался воцариться в Москве — и до сих пор не может ей простить, что не воцарился.

Придя в 1994 году к власти, Лукашенко встретился с вызовами, несопоставимо менее грозными, чем у его московского коллеги. Не в том дело, что его страна была меньше (здешние президенты размерами страны тоже не слишком обеспокоены; раз в два-три года повторить, что хорошо бы всё-таки провести человеческую дорогу от Владивостока до Москвы, — невелик труд); его страна была проще. Однородность населения — хоть этническая, хоть культурная. Полное спокойствие общества — и уже тогда очевидная маргинальность сколько-нибудь активных политических движений, то есть завидная управляемость страны. Да, нефти не было. Но были российские дотации сопоставимого с нашими нефтяными доходами масштаба (на душу, разумеется) — и гораздо лучшее, чем в России, состояние всей инфраструктуры, и много большая доля сравнительно современных предприятий. Не знаю, какие ещё козыри нужно было сдать правителю, чтобы тот сделал неспешный и разумный разворот страны в новый век — хоть на китайский, хоть на какой-нибудь свой манер. Лукашенко козыри свои разыграл неудачно и никакого разворота не сделал. Сегодня у соседей — застой, апатия, нехватка средств для поддержания деградирующей квазисоветской системы, разъехавшаяся из страны активная молодёжь. Батька не первым и не последним в истории предпочёл развитию страны упрочение своей власти, но его случай особый. Белоруссии ему было мало — он чуть не с самого начала целился на Кремль. Что ж, глядя на то, что творилось в России середины 90-х, хваткий и не очень вдумчивый человек мог счесть задачу разрешимой. И союзное государство он поначалу затевал всерьёз: для себя затевал. Но после смены Ельцина Путиным Кремль ему светить перестал, и союзное государство стало для него просто доильным аппаратом. Реального сближения с Россией он более не желал, видя в нём только утрату единоличной власти, и сделал всё, что мог, чтобы внушить белорусам неприязненное недоверие к России, испытываемое им самим. Так же недвусмысленно отвернуться от Лукашенко, как ранее от Саакашвили и от Ющенко, — повторюсь, естественный шаг для руководства России. Хорошо бы ещё понять, почему это делается только сейчас — и какого результата Кремль хочет добиться своим третьим бойкотом.

Почему сейчас, гипотезы имеются. Скажем, совпали возможность (улучшение отношений с Киевом позволяет тряхнуть второго транзитёра) и действительно важный повод (всё-таки с поддержкой Бакиева белорус недопустимо зарвался). К тому же в преддверии большого политического сезона власть могла счесть достойной контригры популярность Лукашенко среди российских левых: и «Батька», и усы — живой дубликат того марципана, которым стало теперь модно представлять ни с какой точки зрения не марципанового Сталина. Да и не так важно, почему только сейчас: делают наконец, и ладно. А вот желаемые результаты — вопрос. Выборы в начале будущего года Лукашенко заведомо выигрывает — не потому, что белорусы так уж его обожают, а потому, что у него нет достаточно раскрученного оппонента. Если бы мы все эти годы не так усердно помогали Батьке стать и оставаться единственным человеком в Минске, с которым есть о чём разговаривать, сейчас нам было бы проще. Официальная позиция Москвы мы работаем только с законной властью и вообще не идеальна (хотя у неё и есть достоинство, возможно, необходимое по уровню нашей дипломатии: простота), а уж белорусский случай прямо напрашивается стать из неё исключением: очень уж Белоруссия для нас важна — и очень уж прямо она от нас зависит.         

• Не факт, что нефтяной толлинг окажется рациональной заменой импорту светлых нефтепродуктов, но он точно обернется потерями для госбюджета. Впрочем, муссирование темы толлинга может быть лишь инструментом давления на российскую ценовую политику
• Беспрецедентная по сумме сделка Сбербанка России и ENRC была логически предопределена стратегией развития дочернего «Сбера» в Казахстане
• Несмотря на некоторые экономические выгоды, таможенная интеграция России, Белоруссии и Казахстана к появлению единого инвестиционного пространства не привела