Слава русского имени

На улице Правды
«Эксперт» №3 (737) 24 января 2011

Плачевное состояние народного просвещения, русской науки, культуры и промышленности зачастую рассматривается как явление хотя и не самое положительное, но в известном смысле неизбежное при идущей с конца XX в. перестройке всех начал русской жизни. Перестроимся — и тогда окультуримся краше прежнего, на новых цивилизационных началах. Что до хизнувших институтов — что же о них жалеть, они были старые.

О каких-либо государственнических амбициях — в том роде, чтобы слова «Наша слава — русская держава» произносились не с горькой иронией, но с искренним убеждением, — говорить тем более неприлично. Идея России, как и любой другой страны (разве что за исключением США), в том, чтобы жить свободно и зажиточно. Всякие же амбиции, выходящие за пределы лозунга «Дадим хлеба и зрелищ (в том числе, разумеется, и политических) больше, лучшего качества, с большими затратами», — это все от лукавого. Наше дело, не помышляя о славе, каяться и благодарить, благодарить и каяться — тогда, глядишь, когда-нибудь достигнем статуса Чехии, а то — мечтать не возбраняется — и Швеции.

Вынесем даже за скобки другие огрехи этой концепции. Пользователи ЭВМ знают, что при переустановке якобы универсальных ОС часто возникают такие конфликты с железом, что хоть святых неси, а тут все-таки не железная дура, а большой, сложный и древний национальный организм. Теория переустановки не учитывает такой малости, как движение народов. А это движение, могущее сломать на своем пути все, делает явными сильные огрехи концепции насчет превращения в Чехию любой ценой.

В дни мира можно увериться в том, что военных бедствий не может быть, потому что не может быть никогда, — и на этом основании упразднить свою армию. Чтобы затем кормить чужую. Точно так же в мире светлых идей можно увериться в том, что само слово «ассимиляция» звучит неприлично — тем более когда есть слово «мультикультурализм», — и на этом основании совершенно не заботиться о поддержании славы русского имени в культурном, хозяйственном и военном отношении. А уж империалистическое поучение Вергилия «Римлянин, помни одно, — что ты призван народами править. // Вот твой завет: всюду мира закон насаждая, // Тех, кто смирился, щади и войною круши непокорных» — это и вовсе хуже всяких скверноматерных ругательств.

Однако движущиеся народы не очень разбираются в идеальных идеях, но зато хорошо видят объективную реальность. Если имперский народ, на глазах превращающийся в подонков Ромула, более не озабочен славой своего имени, если он целенаправленно доламывает механизмы, обеспечивающие ассимиляцию, если насаждать закон мира он более не готов, а готов скорее к тому, чтобы — в лице своего верхнего класса — самому принять обычаи и ценности других народов, то спрашивается: с какой радости следует ассимилироваться, то есть уподобляться такому народу? Когда понаехавшие тут не видят в этом никакой необходимости, им можно отказать в чем угодно, но только не в логике. Ино дело, когда принятие русских обычаев и ценностей не только способствует более ком