Карпцов, Джефрис и Боровкова

На улице Правды

Борьба гражданского общества за реформу суда приобретает форму аргументации ad iudicem*. Последний пример такого рода борьбы — обнародование выкраденных из-под закрытого доступа фотографий судьи Советского райсуда г. Улан-Удэ Левандовской, на которых та изображена нарочито прикладывающейся к бутылке водки «Журавли».

Конечно, судье, который призван олицетворять собой строгое и чистое воплощение закона, следует если уж и общаться с водкой, то без фотокамеры, и уж наипаче не размещать соблазнительные изображения в интернете. Суть дела, однако, в другом. Фотографии, на которых воплощение закона общается с «Зеленой маркой» и «Журавлями», были размещены давным-давно, и никому до того не было дела. Изобличение судьи произошло в тот день, когда она вынесла приговор двум юным революционеркам Низовкиной и Стецуре, которые восхваляли северокавказских борцов за свободу. Хотя революционерки отделались всего лишь денежным штрафом, т. е. судья при полном наличии доказательной базы отнюдь не стремилась к максимальной санкции, уже само неоправдание пропагандирующих террор было сочтено достаточным основанием для личной мести.

Мы начали с казуса Левандовской, поскольку не встречалось указаний на то, что в Советском райсуде имело место возмутительное кривосудие. Но если уж и в данном казусе пошли доводы ad iudicem, легко понять, сколь более живыми и сильными являются такие доводы применительно к тем судьям, чьи приговоры вызывают большее количество содержательных и процессуальных нареканий. Имеются в виду судья Данилкин (второй уголовный процесс Ходорковского и Лебедева) и судья Боровкова (новогодние административные дела в отношении уличных оппозиционеров). Поскольку предмет судебного рассмотрения тут не отличался той кристальной ясностью, как в улан-удинском процессе, а непосредственную связь со столичными интригами и течениями заподозрить было гораздо легче, именно на этих судей обрушились гнев и презрение трудящихся, выраженные в призывах мстить им, изобличать их в глазах их собственных детей, а равно иных близких и соседей, устраивать мероприятия по месту их жительства etc.: «Пусть горит земля под ногами неправедных судей».

Степень же праведности будет определять гражданское общество, ибо всякая достаточно развитая личность в состоянии понять, где правосудие, а где кривосудие. Когда личность поняла, что имеет место последний случай, пощады неправедному судье не будет. Сколь можно уразуметь, и понятие кривосудия толкуется тут довольно широко, включая, например, и санкции, чрезмерно суровые с точки зрения развитой личности, хотя бы они при этом и не выходили за пределы, установленные законом.

Идея сделать суд местом состязания различных политических сил — по принципу «Если верховная власть, как мы убеждены, беспардонно вмешивается в отправление правосудия, то и мы будем бить врага его же прикладом» — порой приобретает даже международный характер. Нет принципиальной разницы между той ситуацией, когда судья оглядывается, с одной стороны, на госвласть, с другой стор

*Здесь: к личности судьи (лат.).
**О судьи, судьи! О плохие судьи! Вы вынесли неправильное
решение! (фр.)