О ЕГЭ как об идеальном тупике

Разное
«Эксперт» №24 (758) 20 июня 2011
О ЕГЭ как об идеальном тупике

В самом пылу разговора о нынешних скандалах с ЕГЭ собеседник вдруг спросил меня: «Вы в Доме педагогической книги давно не были?» — Да уж не помню, говорю, когда и заходил. — «А вот зайдите, посмотрите». Я зашёл и посмотрел; зрелище оказалось убедительным. Судя по полкам с учебной литературой (а по чему ещё прикажете судить?), в нашей школе серьёзно преподают ровно один предмет: ЕГЭ. Именно это слово стоит на обложках как минимум двух третей продаваемых изданий. Второе по заметности слово — ГИА, а всякие там физики да биологии, не осенённые трёхбуквенным знаменем, надёжно загнаны на задний двор. Наша нынешняя школа — всего лишь ЕГЭ с бахромой.

И бахрома-то невелика. В выпускных классах всё больше учеников пропускают уроки — сидят у репетиторов. Растёт число экстернов: какого чёрта даже изредка таскаться в эту вашу школу, время терять? С другой стороны, всё меньшую (официальную) нагрузку берут лучшие учителя: они за день дома зарабатывают больше, чем в школе за месяц. Да и как могло быть иначе, если мы сделали аксиомой, что смысл школы состоит в подготовке к поступлению в вуз, а потом совместили выпускные экзамены со вступительными? И нужно понимать, что и после съёживания школы до натаскивания на конкретные тесты результаты этих тестов куда хуже, чем нам рассказывают. Количество двоек, выставляемых за ЕГЭ, отражает не число неуспешных школьников, а представления чиновников о том, скольким выпускникам можно не дать аттестатов, не спровоцировав народных волнений. Вот свежеобъявленный результат ЕГЭ по математике: 4,9% провалившихся. А тройку решено ставить за 24 балла. Всякий, кто даст себе труд познакомиться с тестом, увидит: 24, которые постановлено считать удовлетворительным результатом, — это меньше, чем невежество. Смышлёный мальчишка десяти-двенадцати лет шутя наберёт больше. Но мудрые чиновники прикинули: требовать для тройки 25 баллов означало бы уже свыше пяти процентов провала — и не надо дразнить гусей. Какая доля выпускников на самом деле способна справиться с предлагаемым — видит Бог, не слишком сложным — тестом, остаётся только гадать. Мне приходилось слышать, что менее половины; может, оно и неправда — но никак не более лихая ложь, чем рособрнадзоровские 95,1%!

В этом году самой обсуждаемой темой из области ЕГЭ стали скандалы. Людей можно понять: скандалы красочны и разнообразны. Вот, например, Адыгея: замминистра образования организовала для избранных школьников досрочное заполнение тестов по русскому языку. А вот Москва: вместо нескольких учеников писать тест по математике пришли студенты перворазрядных вузов. А вот Татарстан: «Сотрудники полиции и представители Минобрнауки Татарстана в ходе проверки поступившего сигнала о нарушении установили, что во время экзамена действовал чётко отлаженный механизм, направленный на достижение учениками положительных результатов любой ценой». А вот интернет, то есть повсеместно: группа в социальной сети, открыто сформированная для «скоординированного взаимодействия во время проведения ЕГЭ», в день