«Важно не дискредитировать идею»

• Алексей Щукин

Юрий Григорян

Фото: Юрий Григорян

— Юрий, мне кажется, что благодаря бренду «Стрелки» ожидания от исследований студентов были весьма высокими, и они не совсем оправдались. Какие ощущения у вас?

— Такие ощущения могли возникнуть в первый день презентаций, когда речь шла о России. Столь большие проблемы не всегда студентам по зубам. Даже ментально справиться с такой территорией крайне трудно. Но студенты сделали большое усилие: сейчас выйдет книга «После нефти и газа». А вот презентации по поводу Москвы были, на мой взгляд, достаточно насыщенны.

— А почему были выбраны такие общие темы, как «Энергетика» и «Истончение»? Почему были проигнорированы изменения, связанные со сменой столичного мэра?

— Темы были объявлены еще при Лужкове. И никто не планировал быть в фарватере мгновенных политических изменений. Сегодня один мэр, завтра другой. Проблемы при этом остаются теми же, инерция очень большая. Актуальность наших исследований касательно Москвы, мне кажется, весьма велика. Москва — это уникальный город, который совмещает в себе все функции, которые обычно распределены по разным городам. Это и столица, и финансовый центр и так далее. И в то же время это новый социалистический город: Москва на девяносто процентов построена за последние пятьдесят лет. А сто лет назад территория была всего пять-семь процентов от нынешней.

И вот это тело социалистического города — весьма открытое, не разделенное, с этими странными панельными домами — вошло в рыночную экономику. Как корабль в шторм. Город был совершенно не приспособлен к тому, что здесь будет много автомобилей, что будет реклама, что землю надо будет делить на части и продавать. Сегодня трудно осознать, что Москва — это корабль предыдущих времен. Это антикварная вещь, и к ней нужен определенный подход. Но город еще и пространство действия: в Москве все хотят что-то строить. Почему-то строят те же микрорайоны, которые типологически воспроизводят социалистическое пространство. Это странно. Понятно, что есть какая-то инерция. Но когда-то надо и за ум взяться. Сегодня делаются заявления, что хотят сделать что-то хорошее с городом, но, не понимая, что у тебя в руках, сделать это не удастся.

Все, что происходит на «Стрелке», касается темы понимания. И здесь нет такого, что кто-то кого-то учит. Есть коллектив людей, который пытается что-то понять. Я, допустим, здесь за год научился довольно многому.

— Но у «Стрелки» есть нацеленность на результат? Или понимания будет достаточно?

— Понимание и есть грандиозный результат. Для меня это всё! Если я чего-то не понимаю, то я могу ничего не делать, потому что все сделаю неправильно.

— И все-таки каких ощутимых результатов хотелось бы добиться в «Стрелке»?

— Есть книги. Мы издали журнал по общественным пространствам, который распространили по Москве. Но при этом не надо забывать, что это в первую очередь школа. Главное в том, что сюда пришли 35 студентов, и они получают довольно интересный корпус знаний, навыков. Получили интересное общение и понимание. Все студенты прошли все пять тем, разделили друг с другом все 35 презентаций. Результатом является процесс в студенческих головах. И прогресс человеческий — колоссальный.

— Есть ли у «Стрелки» задача подготовить 35 звезд-архи­тек­торов?

— Это не архитектурное, а междисциплинарное образование. Междисциплинарный подход позволит им вступить в отношения и достигать целей с разными группами людей. Если рассматривать архитектуру как политику, то для архитектора очень важно выйти на время за пределы профессии, чтобы оценить свою профессию в контексте всего мира, оценить многообразие других подходов. Сегодня это единственный способ продвигать свои проекты. По-другому не получится, потому что иначе ты становишься безынициативным, начинаешь быть зависимым от заказчика.

— Говорят, что после такого обучения архитекторы, наоборот, уже не смогут вернуться к простому черчению проектов.

— У меня лично другая ситуация. Я преподаю в двух местах: в МАРХИ архитектуру, и здесь мы занимаемся исследованиями. И еще у меня есть работа в нашем бюро. И сейчас я стал ценить ее как никогда. Выйдя за пределы профессии, я с наслаждением возвращаюсь в офис.

— Какова дальнейшая судьба этих студентов?

— Из выпускников «Стрелки» мы создаем подразделение, которое займется исследованиями. Теперь они готовы, чтобы делать это профессионально. Это будут коммерческие и собственные проекты, публикации и книги. Мы будем исследовать тему образования. Мы планируем помогать студентам в трудоустройстве, но не думаю, что с этим будут проблемы: люди говорят на иностранном языке, они многое знают.

Принцип «обучение через делание» — самый эффективный. В первом году мы не решились брать реальные темы, потому что, имея только ребят-студентов, это рискованно по отношению к клиентам и результату. Это дает непропорциональную нагрузку на преподавателей. Во втором году мы начнем эту деятельность. Но спешить некуда: важно не дискредитировать идею.

• Реорганизация российской университетской структуры продолжится — в России могут появиться «крупные университетские центры»
• «Высшее образование деградировало. Ключевая проблема не в том, что мы перестали проводить жесткий отбор, а в том, что в России высок престиж диплома, но низок престиж образования», - Олег Смолин, первый заместитель председателя Комитета ГД РФ по образованию.
• Вузы Алтайского края ориентируются в своем развитии на приоритетные для региона отрасли экономики, также активно участвуют в международных интеграционных проектах. В числе последних — идеи о создании здесь Российско-Азиатского университета и аграрного университета федерального масштаба