Помещик Энгельгардт, создав эффективное капиталистическое хозяйство в своем поместье, отверг этот путь развития для российской деревни
Образцовый хозяин

В 1870–1880-х годах в Батищеве, имении Александра Николаевича Энгельгардта, был проведен эксперимент, в ходе которого проявились чуть ли не все основные проблемы сельского хозяйства пореформенной России. Сейчас, задним числом, кажется, что в «батищевском деле», как называл свой эксперимент сам Энгельгардт, угадывается ее трагическая судьба ближайшего будущего — начала XX века.

Сам экспериментатор был человеком в высшей степени незаурядным; оттиск его яркой личности сохраняло все, к чему он прикладывал руку. Александр Энгельгардт, потомственный дворянин Смоленской губернии, родился в 1832 году. Еще в Михайловском артиллерийском училище, получая военное образование, он заинтересовался химией, прежде всего как наукой практической, утилитарной. Совсем молодым человеком он вместе с профессором Н. Н. Соколовым создал первую в России частную химическую лабораторию и стал издателем первого профессионального химического журнала. Научные труды талантливого самоучки быстро выдвинули его в первые ряды русских ученых-химиков. Кроме того, он преподавал в Петербургском земледельческом институте.

В 1866 году, выйдя в отставку, Энгельгардт целиком переключился на преподавательскую работу, и вскоре к ней прибавились серьезные административные обязанности — он стал деканом Земледельческого института. Судя по воспоминаниям современников, деятельность Энгельгардта как педагога и организатора производила впечатление феерическое. Земледельческий институт, до того весьма скромное учебное заведение, приобрел небывалую популярность: молодежь «хлынула туда неожиданным приливом». Институтская лаборатория, любимое детище декана, считалась лучшей в Петербурге; публичные лекции и опыты, проводимые Энгельгардтом, собирали огромное количество вольнослушателей. В истории института это время — конец 1860-х — так и осталось «эпохой Энгельгардта».

Однако кончилось все печально. В 1870 году Энгельгардт был отстранен от должности и выслан из Петербурга с предоставлением права «самому избрать себе место жительства, за исключением столиц, столичных городов и губерний, где находятся университеты». Не вдаваясь в подробности предъявленных Энгельгардту обвинений, отметим, что его наказали за живое отношение к делу, неприятие формально-канцелярского порядка. Прекрасно понимая специфику студенчества как особой социальной общности, Энгельгардт всячески поддерживал его корпоративный дух. С легкой руки декана и под его деликатным контролем в институте появились созданные на общественных началах касса взаимопомощи, столовая, библиотека. Он покровительствовал и возникшему в институте студенческому клубу, в котором публично обсуждались самые животрепещущие вопросы. Все это шло вразрез с установками правительства, отрицавшего корпоративность студентов в принципе, трактовавшего их исключительно как «учащиеся единицы» и предъявлявшего к педагогам примерно такие же требования, как к городовым: прежде всего — обеспечивать порядок.

То, что пришлось пережить Энгельгардту, иначе как катастрофой не назовешь