Теория партийного хаоса

История «Правого дела» под руководством Михаила Прохорова — идеальный пример неоправданно агрессивной политической кампании молодого политического игрока

Фото: AP

Скандальный крах «Правого дела» — главного кремлевского проекта, готовившегося к парламентским выборам, — многие воспринимают как прорыв к либерализации политической жизни. К сожалению, это не так. Проект «Правое дело» имел целью введение в Госдуму еще одной партии и создание парламентской фракции, которая представляла бы интересы вменяемой части либеральной публики — тех, в ком недовольство нынешним положением вещей достаточно высоко, но при этом нет стремления разрушить все до основания, невзирая на последствия. Проект реализовывался если не по инициативе, то с полного одобрения и при поддержке главы государства. Реализовать его предложили Михаилу Прохорову, пообещав всевозможную административную и медийную поддержку. Прохоров согласился, и Кремль стал честно отрабатывать свою часть договоренностей: за последние три-четыре месяца Михаил Дмитриевич мелькал в СМИ чаще, чем любой другой политик (за исключением президента и премьера). Он побывал гостем едва ли не всех ключевых ток-шоу на государственных телеканалах, почти каждый день появлялся в выпусках новостей, у него брали комментарии по самым разным поводам.

Между тем ситуация в «Правом деле» оказалась гораздо сложнее, чем ожидалось. «То, что я возглавил, партией не назовешь, это была оболочка, в которой находились какие-то люди, — утверждает сегодня Прохоров в интервью различным СМИ. — Некоторые с потенциалом — их было абсолютное меньшинство, некоторые без потенциала».

Один из активистов «Правого дела», хорошо знакомый с положением на местах, подтверждает, что региональные отделения партии представляли собой «жалкое зрелище»: фактически они были разделены между выходцами из Демократической партии России, «Гражданской силы» и СПС — изначальных составляющих «Правого дела». Их члены по большей части не представляли собой ничего ценного для ведения реальной политической борьбы, и от этих людей следовало избавиться. «Проще всего было их для этого перекупить, — размышляет наш собеседник. — С кем-то это точно получилось бы, а денег, разумеется, хватало. Однако Прохоров и его штаб изначально решили их игнорировать как не представляющих интереса для проекта. А с точки зрения партийного строительства так делать крайне нежелательно».

Чтобы быстро консолидировать и мобилизовать этих партийцев, новый руководитель объявил «Правое дело» диктаторской партией: лидер говорит, рядовые делают так, как он сказал. Но попытка заставить политическую организацию работать по принципам административной системы оказалась неудачной: если в бизнесе можно пригрозить нерадивому сотруднику увольнением, то в партии инструментов воздействия на рядовых практически нет, кроме личного общения и убеждения. Так что главным результатом диктатуры стала разобщенность между руководством «Правого дела» и рядовыми членами партии. «Прохоров поставил между собой и остальной партией непроницаемую стену из своего штаба и разговаривал с партийцами через губу», — утверждает бывший сопредседатель «Правого дела» Георгий Бовт.

Когда стало понятно

У партнеров

    «Эксперт»
    №37 (770) 19 сентября 2011
    Ликвидность и рост
    Содержание:
    Не в деньгах несчастье

    Несмотря на некоторый дефицит рублевой ликвидности, ситуация в банковской системе далека от кризисной, а темпы роста кредитов более или менее соответствуют спросу на деньги реального сектора экономики. Замедление динамики промышленного производства, вероятнее всего, определяется немонетарными факторами

    Международный бизнес
    Экономика и финансы
    Реклама