Цены на газ: как это работает у них

Механизм расчета равнодоходных цен «Газпром» и его сторонники традиционно именуют справедливым и рыночным. И первое, и второе кажется весьма сомнительным хотя бы потому, что никакого единого рынка газа в мире не существует.

Из-за технической трудности и затратности транспортировки природного газа соответствующий рынок разбит на множество географических сегментов, между которыми нет свободного движения ресурса, за исключением ограниченных объемов поставок сжиженного газа. При этом разброс мировых цен по сравнению с другими рынками оказывается просто колоссальным — их уровень отличается в несколько десятков раз.

Текущие цены долгосрочных контрактов на импортируемый газ в странах Европы составляют более 400 долларов за тысячу кубометров, а в четвертом квартале 2011 года могут достичь 500 долларов. В Северной Америке долгое время цена на газ находилась в диапазоне от 120 (спотовый рынок в канадской Альберте) до 160 долларов (спотовый рынок Henry Hub в американской Луизиане). Сжиженный газ в Японии в пересчете на тысячу кубометров газа сейчас стоит почти 580 долларов. В Китае и Индии на регулируемых рынках сосуществуют разные уровни цен на газ из разных источников и для разных потребителей. Например, производители азотных удобрений в Китае, которые рассматриваются как звенья цепочки решения продовольственной проблемы, получают газ по специальной сниженной цене. В то же время в странах с большими запасами энергоносителя (в Персидском заливе, Северной и Западной Африке, Австралии, Венесуэле) цены колеблются от 20 до 100 долларов за тысячу кубометров. Кстати, регулируемые тарифы в России сегодня как раз соответствуют верхней границе указанного диапазона, притом что Россия, занимающая первое место в мире по запасам природного газа и его экспорту, вполне вписывается в ряд государств с минимальными ценами на метан.

Кроме того, сильно разнятся и принципы ценообразования на газ в разных странах и регионах. Например, на конкурентном рынке Северной Америки они целиком определяются спросом и предложением и полностью оторваны от динамики цен на нефть (в отличие от цен экспортных контрактов «Газпрома»). Цены на газ во многих странах Северной Африки и Ближнего Востока и других газодобывающих и газоэкспортирующих регионов зафиксированы на долгосрочной основе. Такие данные держатся в секрете, но иногда информация о них все же просачивается в СМИ. Например, контракт между группой инвесторов в проект Burrup по производству аммиака в Западной Австралии и газовой компанией предполагал фиксированную цену на 25 лет в размере 1,26 доллара за гигаджоуль, что соответствует примерно 45 долларам за тысячу кубометров. В некоторых случаях газ поставляется потребителям по формульной цене, привязанной к конечной продукции потребителя. Например, в Тринидаде цена на газ для производителей аммиака рассчитывается по принципу net back от цены на аммиак в США (основной рынок сбыта газоемкой продукции). Цены на сжиженный газ тоже определяются либо формульными контрактами, либо спотовым рынком.

Европейский газовый рынок — один из самых дорогих, но и он сегментирован. Крупные потребители и дистрибуторы в Западной Европе в качестве реальной альтернативы контрактным поставкам газа могут участвовать в спотовой торговле. Например, мировой и европейский лидер в отрасли минеральных удобрений норвежская Yara International заявляет, что все ее заводы в Европе, за исключением итальянских, закупают газ напрямую на спотовых рынках, где цены пока заметно ниже контрактных.

Учитывая все сказанное, сам равнодоходный принцип ценообразования в России кажется несправедливым и даже абсурдным. Зачем привязывать внутренние цены страны, которая является крупнейшим добытчиком и экспортером энергоносителя, к одному из самых дорогих сегментов мирового рынка? Исчерпывающего ответа на него нет, что служит поводом для множества шуток. Например, таких: почему бы не привязать зарплаты сотрудников «Газпрома» к доходу их коллег в Германии за вычетом сумм на ежедневные авиабилеты Москва—Берлин; или почему бы не привязать стоимость снега в Сибири к ценам на воду в Сахаре?

Единственной причиной использования принципа экспортного паритета может быть только существование реальной альтернативы — возможность переброски большей части поставок газа с внутреннего рынка на экспорт без обрушения цен на экспортных рынках. Такая альтернатива есть у производителей в Канаде и Норвегии, национальные рынки которых на порядок меньше по емкости целевого экспортного рынка (США и ЕС соответственно), а различия в экспортных и внутренних ценах невелики. В случае же с газовым рынком России такой подход не работает. Физически перенаправить существенную часть газа с нашего рынка (а это 354 млрд кубометров) за рубеж невозможно. И не только из-за инфраструктурных ограничений, но и по причине того, что этого не позволит емкость экспортных рынков (экспорт России уже составляет 220 млрд кубометров при емкости всего рынка Европы 700 млрд кубометров). При этом, по идее, мы должны исходить из допущения, что такой огромный объем дополнительного предложения не только будет поглощен, но и не окажет значительного влияния на весьма высокую экспортную стоимость российского газа. Если вспомнить о трудностях «Газпрома» с расширением экспорта в Европу, которая нацелена на диверсификацию поставщиков, иски европейских потребителей, обвиняющих нашу монополию в завышенных ценах, и многолетний ценовой торг с Китаем, утопичность описанной альтернативы и абсурдность принципа равнодоходного ценообразования станет очевидной.