В присутствии зрителя

Культура
Искусство
«Эксперт» №41 (774) 17 октября 2011
В столичном центре культуры «Гараж» открылась выставка-ретроспектива Марины Абрамович
В присутствии зрителя

Просто так на выставку не войдешь — придется протиснуться мимо двух голых людей, стоящих в проходе, боком, кое-как. Проберешься, а там еще и еще: одна обнаженная лежит в обнимку со скелетом, другая и вовсе на стене висит. И это только начало, первый шаг на экспозицию, занимающую с десяток огромных залов «Гаража».

«А это вообще искусство?» — вопрос при всей питекантропической наивности правомочный. Особенно в России, где фамилия Абрамович, хоть и с ударением на другой слог, ассоциируется отнюдь не с легендарной художницей и перформансисткой, чьи работы (вместе с ней самой) приехали в Москву, а с одним из владельцев того зала, где ее выставка расположилась. У нас и история перформанса совсем иная: если свобода, то не телесная, а ментальная, если действия, то не индивидуальные, а коллективные. Именно поэтому воспитанная на Абрамович и ей подобных Европа скептически отнеслась к большой экспозиции нашего классика перформанса Андрея Монастырского, занявшей весь русский павильон на нынешней Биеннале в Венеции.

Для прочего мира перформанс — явление индивидуальное, личностное и ценное именно этим. А личность Марины Абрамович колоритнее некуда, начиная с эффектной внешности (она и сегодня, в свои 64, настоящая красавица без скидок на возраст) и заканчивая увлекательной биографией, недавно превращенной в оперу — при жизни артистки! Она сама позаботилась о том, чтобы стать памятником самой себе, при этом не потеряв ни самоиронии, ни художественного чутья. Доказательством стала выставка «В присутствии художника», но не в Москве, а чуть раньше в Нью-Йорке, в Музее современного искусства МОМА, куда ежедневно приходили толпы зрителей в надежде посидеть хоть четверть часа (иные — по нескольку часов) лицом к лицу с самой Абрамович, молча глядя ей в глаза. Самый простой и радикальный перформанс художницы отозвался новой квазинаучной акцией в «Гараже», где добровольцы сидят на стульях друг напротив друга, пока специальный аппарат сканирует их мозг и помогает изучить воздействие визуального контакта на нервную систему. На протяжении первой недели работы выставки участие в эксперименте принимала сама Абрамович.

Это, конечно, бирюльки в сравнении со всем, что она с собой проделывала. Принимала таблетки, применяемые в психиатрии, и следила за их действием. Играла сама с собой в ножички — до ран, до крови. Танцевала голой, надев мешок на голову, пока не падала в обморок. Предлагала посетителям выставки обращаться с собой, как с вещью, предоставив в их распоряжение целый арсенал колющих, режущих и огнестрельных предметов. Ползала по полу галереи в компании со змеей. Прошагала всю Великую китайскую стену навстречу своему мужу, художнику Улаю, чтобы на средней точке встретиться с ним, обняться и расстаться навсегда. Документация этих впечатляющих и радикальных акций представлена на выставке, как и более поздние работы, связанные с национальным генезисом художницы: в одной она сидит на белом коне со знаменем в руках, увешанная медалями фронтовика-отца, в другой очищает мясо