Непредсказуемая победа9

• Станислав Кувалдин

Сегодня представляется, что Владимир Путин, несомненно, выиграет президентские выборы

Фото: AP

О предстоящих президентских выборах сейчас можно рассуждать на уровне некоторых общих контуров. Известно, что в них будет участвовать нынешний премьер Владимир Путин, что парламентские партии готовы выставить против него своих лидеров — Геннадия Зюганова, Владимира Жириновского и Сергея Миронова, представляющих соответственно КПРФ, ЛДПР и «Справедливую Россию». Кроме того, в выборах президента намерены участвовать лидер «Яблока» Григорий Явлинский, миллиардер Михаил Прохоров, а также губернатор Иркутской области Дмитрий Мезенцев. По закону каждый из них был обязан собрать два миллиона подписей в свою поддержку, поэтому о том, будут ли эти кандидаты допущены к участию, можно будет говорить, лишь когда подписные листы пройдут проверку в ЦИК.

В некоторых своих чертах нынешняя картина мало отличается от того, что мы наблюдали в ходе предвыборных кампаний начиная с 2000 года. Мало кто сомневается, что «кандидат власти», в данном случае Путин, — фаворит выборов. Зюганов, Явлинский и Жириновский уже неоднократно выступали в роли оппозиционных кандидатов в президенты — и всегда (если мы говорим о кампаниях 2000-х) с предсказуемым для себя результатом. Что касается Мезенцева, то здесь напрашивается аналогия с кандидатом на пост президента на прошлых выборах Андреем Богдановым — он выдвигался как технический кандидат, призванный не допустить срыва выборов в случае отказа оппозиционеров от участия в них.

И все же нынешняя президентская кампания имеет принципиальное отличие от предыдущих. И не только потому, что третий президентский срок Владимира Путина — первый подобный случай в новейшей политической истории России. Изменилась сама предвыборная повестка дня, которая на сей раз напрямую связана с темой прошедших и ожидаемых протестов, — и это один из признаков того, что ход кампании не может быть полностью подчинен какой-либо предсказуемой технологии. Иными словами, если не от главных итогов выборов, то от предвыборной гонки вполне справедливо ждать неожиданностей. В каком-то смысле именно в этом заключается особенность нынешней политической ситуации — главные контуры политической жизни остаются неизменными, но сама эта жизнь заметно изменилась.

Все предсказуемо — ничего не ясно

«Прогноз на предстоящие выборы составить уже можно. Но он будет экстраполяционным. А как сейчас работают экстраполяции, показали думские выборы и все события вокруг них. По тем данным, какие есть на сегодня, Путин уверенно побеждает в первом туре. Но это если допустить, что ничего не произойдет. А делать такие допущения сейчас никто не возьмется», — говорит гендиректор ВЦИОМ Валерий Федоров.

Согласно последним данным ВЦИОМ, за Владимира Путина готово проголосовать 52% опрошенных. «Рейтинг Путина растет полтора месяца подряд, — поясняет Федоров, — исторического минимума он достиг сразу после выборов в Госдуму, когда составил 42 процента. С тех пор тенденция только на повышение». Данные ФОМ несколько отличаются от вциомовских, однако и они показывают медленный рост рейтинга начиная с 11 декабря (по данным ФОМ, на 15 января рейтинг Путина составляет 45%). О причинах роста рейтинга Валерий Федоров говорит осторожно: «По идее, подобный рост может объясняться первыми результатами фактически начавшейся предвыборной кампании, однако, возможно, это страх населения перед возможным хаосом или реакция на жесткие слова Путина в адрес энергетиков. Пока все это лишь предположения. Точных данных нет». Тем не менее Федоров считает, что эта тенденция — возвращение к норме: «Рейтинг “Единой России” ведь тоже растет. После провала после выборов он восстановился на уровне 40 процентов. Дело в том, что в период выборов на рейтинги влияют те, кто обычно политикой не интересуется. Разбуженные ситуацией, они могут поддержать оппозицию, а когда выборы заканчиваются, они политикой интересоваться перестают и говорят, что затрудняются ответить, или решают быть как все».

Даже если теория Федорова верна, нельзя утверждать, что предвыборная кампания Путина исходит из того, что все возвращается на круги своя и дальше следует лишь не сбиваться с пути. На уровне как слов, так и решений она производит впечатление более или менее значимых маневров. Владимир Путин решил фактически дистанцироваться от выдвинувшей его «Единой России» и вести предвыборную кампанию на базе Общероссийского народного фронта. Главой предвыборного штаба назначен Станислав Говорухин. Как ни относиться к последнему решению, следует отметить, что Путин впервые делает «имиджевое» назначение на эту должность — в 2000 году штаб Путина возглавлял Дмитрий Медведев, в 2004-м — Дмитрий Козак, на тот момент сугубо аппаратные фигуры. Фоном предвыборной кампании становится внесение на рассмотрение в Госдуму радикальных поправок в партийное законодательство и в Закон о выборах губернаторов, согласно которым для регистрации партии потребуется 500 человек, а губернаторов фактически вновь будут выбирать на общерегиональных выборах (с туманной оговоркой о проводимых президентом консультациях по поводу выдвинутых партиями кандидатов). Поправки вносятся президентом, но впервые о них объявил Путин в ходе своего разговора с россиянами в прямом телеэфире 15 декабря.

Одной из важных тем, обсуждавшихся во время этой беседы, стал вопрос о реакции Путина на митинг «За честные выборы» 10 декабря. Собственно говоря, слова о «контрацептивах», «бандерлогах» и «малой денюжке», которую, по сведениям премьера, платили некоторым участникам митинга, оказались именно теми репликами из многочасового выступления премьера, которым, судя по всему, суждена долгая политическая жизнь. Возвращаться к вопросу о протестах Путину пришлось и на встрече с руководителями российских СМИ 18 января — там он, в частности, сказал о готовности встретиться с вошедшими в недавно созданную Лигу избирателей Григорием Чхартишвили (Борисом Акуниным) и Дмитрием Быковым. Немаловажно, что до последнего времени подобный вопрос — готов ли Путин встретиться с двумя общественными деятелями, не входящими ни в одну из зарегистрированных партий, и обсудить с ними вопросы парламентских и президентских выборов — мог ставиться лишь риторически. Статья Путина «Россия сосредотачивается — вызовы, на которые мы должны ответить», опубликованная в «Известиях» 16 января, стала первой в ожидаемой серии предвыборных статей премьера. Прямых отсылок к митингам на Болотной площади и на проспекте Сахарова в ней нет. Однако содержащееся в статье обращение к нуждам среднего класса, который «должен двигаться дальше», приглашение к широкому диалогу «о будущем, о приоритетах, о долгосрочном выборе, национальном развитии и национальных перспективах» можно считать косвенной реакцией на протестную активность, участие в которой, как считается, приняли главным образом представители среднего класса. Сейчас кампания только разворачивается, и, разумеется, нельзя утверждать, что декабрьские митинги (а также их возможное возобновление в феврале) окажут значимое влияние на предвыборную кампанию. Но сейчас это влияние заметно, Путин считает необходимым высказать свою позицию по этому поводу, и, разумеется, от протестной истории постараются оттолкнуться его оппоненты на предстоящих выборах.

По дороге на улицу

«Перед Путиным сейчас стоит серьезная дилемма: как ему лучше выиграть — в один или в два тура, — рассуждает вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин. — Победа в первом туре — это гарантированное обвинение со стороны оппозиции в фальсификации результатов. Особенно если будут примеры, подобные голосованию в Чечне, которые психологически очень убеждают, пусть даже в масштабах России, что все собранные в Чечне голоса составляют ничтожные цифры». При этом, по мнению Макаркина, второй тур может восприниматься как «звонок» и признак эрозии существующей системы, поскольку Путин всегда побеждал в первом туре выборов, что было одним из признаков неоспоримости его статуса. Какой выход в данном случае предпочтительнее, Алексей Макаркин судить не берется. Впрочем, в любом случае многое будет зависеть от эффективности самой кампании. «То, что Путин обратился в своей статье к нуждам среднего класса, — это прекрасно и правильно. Беда в том, что другие шаги кампании — ОНФ, Говорухин во главе штаба — показывают, что власть, кажется, совершенно не владеет стилистикой, с которой к среднему классу обращаются. Они десять лет полагали (и это было справедливо), что российский средний класс — это те люди, которым политика совершенно не нужна, и их можно вычеркнуть из всех расчетов. А когда положение изменилось, необходимые навыки уже атрофировались».

К протестующим горожанам теперь так или иначе обращаются все политики, вне зависимости от личных эмоций

Фото: Дмитрий Лыков

Судя по всему, оппозиция осознает это уязвимое место власти и старается им воспользоваться. Пока, впрочем, эти шаги направлены на «освоение» протестного движения. Сделанные на этом поле ходы и заявления примечательны. Так, Михаил Прохоров 17 января заявил, что в случае победы на выборах он готов выдвинуть на пост премьера Алексея Кудрина либо Михаила Ходорковского, а главой Счетной палаты Алексея Навального. Сергей Миронов говорил, что видит Алексея Навального, Евгению Чирикову и Сергея Удальцова в правительстве, которое он сформирует, если станет президентом. Пока в этих заявлениях отчетливо видно лишь желание понравиться выходящим на площадь гражданам и тем, кто стоит перед этими гражданами на трибуне. Особенно хорошо это видно в заявлении Прохорова. Если говорить всерьез, то Кудрин или Ходорковский во главе правительства России — это настолько разные по своему политическому наполнению ситуации, что до последнего времени было практически невероятно услышать об этом в речи кандидата в президенты как о простом выборе: могу предложить одному, а могу — другому. В конце концов, если на то пошло, то в первом случае речь идет о человеке, которого Владимир Путин называл своим другом, а во втором — о том, кого многие полагают его личным врагом. Общий знаменатель под этими фамилиями один: они много раз звучали в связи с митингами на Болотной и Сахарова. И этого оказалось достаточно, чтобы предложить их в качестве возможных премьеров.

Свои шаги навстречу протестному движению сделала и КПРФ — причем, возможно, наиболее «институциональным» способом. Геннадий Зюганов 17 января подписал с главой «Левого фронта» Сергеем Удальцовым политическое соглашение, согласно которому взял на себя обязательство поддержать требования резолюций декабрьских митингов и в случае своего избрания сократить объем и сроки президентских полномочий, изменить Конституцию и в течение года провести выборы в обновленный парламент. «Левый фронт», в свою очередь, призывает своих сторонников поддержать Зюганова на президентских выборах. Ситуация, когда глава крупнейшей оппозиционной партии подписывает двустороннее соглашение с небольшой радикальной структурой и берет на себя важные обязательства, а в ответ рассчитывает на поддержку, — беспрецедентна сама по себе. Даже если вопрос о том, дойдет ли дело до необходимости фактического выполнения таких обязательств, остается чисто теоретическим. Важно, что Зюганову понадобился этот публичный жест. «Ситуация очень быстро меняется, — говорит Алексей Макаркин, — раньше условием существования легальной партии была пропасть между ней и несистемными оппозиционными группами. После 4 декабря через эту пропасть стали перекидывать мостки, а сейчас это уже долговременные сооружения для провода тяжелой техники». Одновременно стало известно, что КПРФ направила своих представителей в оргкомитет по подготовке будущего шествия. Сам Сергей Удальцов постоянно подчеркивает, что его союз с Зюгановым тактический, поскольку сейчас у всех одна цель — выборы 4 марта; что такие же соглашения о поддержке требований митинга надо заключить и с другими оппозиционными кандидатами в президенты, однако этим пусть занимаются другие; он же рассчитывает «путем поддержки Зюганова побороться за второй тур». Но, так или иначе, этот ход пока сделала лишь КПРФ, ее представители будут заседать в оргкомитете, а своим весом партия вполне может задавить другие левые движения, представленные в протестной коалиции (по нашим данным, в самом «Левом фронте» решение своего лидера восприняли крайне неоднозначно, однако это уже свершившийся факт).

Жажда второго тура

Глава юридической службы КПРФ Вадим Соловьев, комментируя подготовку партии к выборам, утверждает, что, по его информации, у Путина нет шансов победить в первом туре. «Все наши замеры показывают, что его рейтинг — 35–37 процентов, даже с учетом результатов в национальных республиках». Факт, что КПРФ формулирует эту позицию, а значит, готова настаивать на том, что возможная победа Путина в первом туре — результат фальсификаций. По словам Соловьева, на протяжении кампании КПРФ будет поддерживать все протестные мероприятия, проводить собственные, а также использовать думскую трибуну для привлечения внимания к фальсификациям на парламентских выборах. По словам главы предвыборного штаба ЛДПР Владимира Овсянникова, авторитет Владимира Жириновского, его узнаваемость и предвыборная агитация позволят ему набрать более 30% голосов избирателей в первом туре. Судя по всему, не изменился и основной состав электората, на который рассчитана предвыборная риторика ЛДПР: партия вновь выступает в роли единственной защитницы интересов русского населения как государствообразующего этноса. В частности, в своем обращении к избирателям Жириновский в очередной раз выступил за отмену 282-й статьи УК РФ (возбуждение ненависти либо вражды), сравнивая положение русских в РФ с положением негров в ЮАР времен апартеида и обвинив в сложившейся ситуации действующие власти. Жириновский рассчитывает на националистические голоса — в том числе на сторонников тех националистических движений, которые представлены в протестном движении.

Что касается Сергея Миронова, то «эсеры» демонстрируют боевой настрой. По мнению одного из лидеров партии, Геннадия Гудкова, у Миронова есть все шансы пройти во второй тур. Этому должны способствовать и общенациональный характер предвыборной программы, и обещание укрепить гарантии политических свобод россиян. К примеру, лидер СР заявил, что в случае победы на президентских выборах он распустит действующий парламент и реформирует политическое пространство: вернет право отзыва депутатов, графу «против всех» в избирательных бюллетенях и снизит проходной барьер на выборах. А в случае успеха через два года добровольно оставит пост президента для проведения новых выборов главы государства.

Не станем комментировать расчеты парламентских партий, обратим лишь внимание, что все они говорят о втором туре. По всей видимости, именно эта установка станет объединяющей для оппозиционеров. В этом смысле в словах Прохорова, что он мог бы и сам претендовать на пост премьера, если не выиграет президентские выборы, можно видеть отдаленный намек на то, что он не прочь сыграть в игру генерала Александра Лебедя, «продавшего» себя Ельцину между первым и вторым туром в 1996 году.

Меж двух статей

Владимир Путин в своей предвыборной статье пишет, что за обсуждением качества политических институтов теряется собственно содержание политики, которую предстоит проводить после выборов. В этом он прав — страна взбудоражена массовыми митингами в Москве, и оппозиционные кандидаты в основном говорят о том, как они будут расширять политические свободы, оставляя без внимания прочие стороны деятельности государства. Когда Путин делает акцент на содержание политики, а его оппоненты — на ее институциональные рамки, повестка предвыборной кампании размывается.

Власть который год пытается убедить общество в искренней готовности к диалогу

Фото: AP

Чтение статьи премьера дает обильную пищу для сравнений с другой статьей, правда, не кандидата, а действующего президента Дмитрия Медведева. По своим замыслам и аргументам «Россия сосредотачивается» Путина не столь уж разительно отличается от «России, вперед!» Медведева. Обе эти статьи — обращение к неравнодушному гражданину. Обе говорят о перспективах инноваций, призванных сделать государство более комфортным. Различие в основном в том, что у Медведева обо всем этом говорится без цифр, на уровне интенций, а у Путина уже фигурируют 25 миллионов новых рабочих мест. «Россия, вперед!» на уровне деклараций затрагивает ряд вопросов, специально не рассмотренных у Путина, например вопросы реформы правоохранительной системы; но, как мы знаем, это не последняя статья, с которой Путин собирается выступить в эту кампанию. Медведев писал о вековых недостатках, Путин — о достижениях десятилетия, но это, по большому счету, объяснимо не только разницей в темпераменте, но и временем появления статей — начало срока нового президента и претензии старого на новый срок требуют разной аргументации. Но, так или иначе, в разных ситуациях первые лица государства хотят сказать примерно одно и то же: у нас есть план, как и что делать в России, мы хотим сделать наше государство комфортным для народа, только просим помощи и участия. Мы понимаем нужды среднего класса и предлагаем диалог, в котором готовы говорить обо всем, кроме вопросов верховной власти.

Сейчас эта формула выносится на испытание всенародным голосованием. Среди прочего ей предстоит пройти испытание и тем протестным движением, которое сейчас тоже претендует на право говорить от имени общества вообще и среднего класса в частности. Будет ли финалом этого испытания начало подобного диалога, сейчас утверждать невозможно. В этом смысле почти неизбежная — как представляется сегодня — победа Путина на выборах сама по себе мало что говорит о политическом будущем России. И это, пожалуй, главная особенность нынешней президентской кампании.              

В подготовке материала принимал участие Рубен Гарсия

• Что и почему сказал Путин во время инаугурационной речи
• От редакции
• Что инаугурация президента может рассказать о подсознании российской власти