Ванесса Редгрейв: «Шекспира я прочитала в пять лет»

Антон Долин

В прокат выходит новая экранизация Шекспира — фильм «Кориолан»

Ванесса Редгрейв

Фото: Архив пресс-службы

Великая британская актриса, чей вклад в развитие театра и кинематографа равно велик, лауреатка «Оскара», БАФТА, «Золотого глобуса», «Эмми» и обладательница массы фестивальных наград Ванесса Редгрейв исполнила главную роль в необычной экранизации Шекспира. «Кориолан» — режиссерский дебют Рэйфа Файнса, перенесшего события трагедии в наши дни и превратившего ее в телерепортаж из горячей точки, не изменив ни единого слова в оригинальном тексте. Сам знаменитый артист сыграл Кориолана — римского полководца, который изменяет родной стране, после того как его несправедливо из нее изгоняют. Редгрейв досталась роль матери Кориолана, властолюбивой и умной Волумнии — героини, достойной стать в один ряд с Гертрудой или леди Макбет. Накануне российской премьеры Ванесса Редгрейв ответила на вопросы «Эксперта».

— «Кориолана» играют и ставят гораздо реже, чем «Гамлета» или «Макбета», но пьеса сегодня кажется пугающе актуальной: сепаратисты, гражданские войны, властолюбие, интриги, диктатура…

— Эта трагедия была актуальной всегда, во все времена. Конечно, сегодня у нее появляются новые смыслы — и это очень печально. Есть много причин, по которым Шекспир — величайший из драматургов. Одна из них в том, что он был в числе тех первых писателей, кто дал право голоса простому человеку, человеку толпы. И мы можем слышать эти слова, видеть эти лица в «Кориолане» Рэйфа Файнса. Знаем ли мы этих людей лучше, чем во времена Шекспира? Я не уверена. Тогда они получали две-три реплики на сцене, сегодня — такие же несколько фраз в телерепортаже. Однако даже по этим словам можно судить о многом.

— Но сыгранные вами и Рэйфом Файнсом персонажи далеки от обычных людей!

— О да, тут вы правы на сто процентов. Моя героиня — мать главного героя, одна из сложнейших у Шекспира. Я старалась действовать по обычному сценарию: разобраться, какие страсти бурлят в ней, а потом воплотить их доступными мне средствами, со всеми возможными нюансами. Понять, «кто этот человек», можно лишь в том случае, если мы отыщем причины его слов и поступков. Их поиск и является сутью моей профессии. Как понять Волумнию? Великий Станиславский говорил: «Начните с “если бы”», и я усвоила урок. Если бы я была в этой ситуации, в этой стране, в эту эпоху — и переживала именно эти события… Как бы я поступила? Это лучшее начало. Но только начало, не более. А с чего началась сама Волумния? Ее отец, отец ее отца, отец отца ее отца — и так в глубь поколений на много столетий — были воинами и лидерами. Они привыкли сражаться и побеждать, смерть не так страшна им, как поражение. Отвага и гордыня у нее в крови. Она знает, что Рим существует до сих пор благодаря таким, как она: его сжигали — и восстанавливали, и он стоит, как прежде. Она учила этому своего сына, с юных лет, для него это — аксиома.

— А вы-то сами ее поддерживали бы или нет? Вы — известная противница войн и имперской идеи…

— Гордость воина за свою миссию и за свою страну объяснима, но иногда она вызывает подозрения. Ведь часто эта гордость небескорыстна. Она может быть связана с властолюбием, с большими амбициями. А это уже опасно. И всегда было опасно, даже в Древнем Риме.

— Опасно? Почему?

— Потому что властолюбие и гордыня ведут к тому, что человек перестает видеть и понимать окружающих. Он начинает презирать тех, кто не разделяет его идеалы, — даже если его собственные идеалы праведны и искренни. Посмотрите на события в Египте и ближневосточных государствах! Эти законы не меняются, они остаются непреложными. Их знание и помогло мне сыграть роль Волумнии. Помогло понять ее.

— Однако шекспировского «Кориолана» так редко ставили в ХХ веке, в частности, потому, что демократия вызывает у него еще больший ужас и недоверие, чем тирания.

— Я не верю в добрых и хороших политиков. Пусть они правят от лица народа, пусть они избраны демократическим путем — они неспособны оправдывать возложенные на них надежды! Посмотрите на двух трибунов в «Кориолане»: они чудовищны. Именно как политики… В частной жизни они, может, и неплохие люди, но жажда власти испортила их навсегда. В итоге единственный человек, который не стремится к власти ради власти, который действительно хочет добра своей стране, это именно Кориолан. Включите телевизор, послушайте сегодняшних политиков. Вы верите в них? Вы верите им? А ведь сегодня традиции демократии насчитывают не одну сотню лет. Шекспир же писал в «Кориолане» о первых шагах демократии, так что его скепсис понятен. Тем более что в этой конкретной пьесе речь идет о трудном времени в истории Римской империи: Рим мог исчезнуть с карты, если бы пошел не за теми политиками… поэтому так важна была фигура лидера.

— Каковы ваши отношения с пьесой «Кориолан»?

— Волумнию я играла впервые. Но сколько Кориоланов я повидала в жизни! Уверена, многие из них были прекраснее реальной исторической фигуры. Я видела в конце 1950-х сэра Лоуренса Оливье в роли Кориолана, мне даже посчастливилось играть вместе с ним: у меня была роль подруги жены Кориолана, в фильм эта второстепенная героиня даже не вошла… Но это неважно: я помню репетиции с Оливье, я помню чудо перевоплощения этого человека, похожего на усталого бизнесмена, в могучего и непримиримого воителя. Мой брат играл Кориолана в «Янг Вике», моя мать играла Волумнию. Я видела «Кориолана» Ричарда Бертона, он блистал в этой роли! Я давно знаю эту пьесу, практически наизусть.

— Вы рассказываете о своей героине так, будто изучили ее генеалогию. И неудивительно: вы сами — наследница знаменитой актерской династии.

— Мне трудно употреблять термин «династия» в ином значении, кроме как в отношении королевской семьи, меня раздражает, когда говорят о династиях торговцев или спортсменов… Однако, как ни странно, я — наследница не только актеров, но и военных! Я говорю о моем дедушке по материнской линии, который служил в Королевских военно-морских силах с шестнадцати лет, а потом стал кавалеристом в Первую мировую. Он был необычным человеком, он научил меня любить и ценить историю. Позже он стал директором Военно-морского колледжа для офицеров. Оба его сына хотели стать актерами, но ушли на фронт во Вторую мировую, поскольку считали своим долгом бороться с фашизмом. Один мой дядя погиб на той войне. Когда я готовилась к роли Волумнии, я вспоминала благородную седину, старомодную бородку и усы второго моего дяди, ветерана войны. Впрочем, на той войне сражались наследники всех династий — и юристы, и врачи, и актеры.

— Шекспир сыграл немаловажную роль в вашей профессиональной судьбе. В этом году вышел сначала «Аноним», где вы сыграли роль королевы, а теперь «Кориолан», и это не говоря о бесчисленных шекспировских персонажах, сыгранных вами на сцене…

— Шекспир неизмерим, невероятно сложен — и именно поэтому так интересен. Что бы вы ни сказали о нем и его пьесах, вы ошибетесь… и в то же время будете правы. Поэтому мы не можем от него отделаться на протяжении всей жизни, с рождения до смерти. Я, по крайней мере, не могу.

— Помните свой первый контакт с шекспировской драматургией?

— Мне кажется, я прочитала сначала «Венецианского купца». Я была очень маленькой… кажется, лет пяти. Я мало что поняла. Моя няня заставляла меня читать, и я мстила ей, таская книги из библиотеки старшего кузена — взрослые книги. Но я до сих пор помню, каким странным мне показался язык этой пьесы, хотя я его все-таки понимала: меня так учили, я слышала его в церкви.

— «Кориолан» — политическая пьеса, фильм Рэйфа Файнса — политический фильм. Вы известны своим неравнодушием к политике…

— Для меня политика — это гражданский долг, который сводится к нескольким простейшим принципам: ходить на выборы и голосовать, подчиняться законам и по мере сил помогать согражданам. Можно ли считать это политической деятельностью? Сомневаюсь. Я часто общаюсь с политиками, но редко результаты этого общения бывают серьезными и убедительными. Я пять лет вела переговоры с мэрией моего родного городка, чтобы она позволила мне заплатить за содержание маленького детского сада с бассейном для детей от трех до пяти лет! Вот вам доклад о моей политической деятельности. Но я — законопослушная гражданка, и я терпела все пять лет, пока не добилась своего. Мое политическое участие в урегулировании израильско-палестинского конфликта? Это те деньги, которые я вкладываю в финансирование совместного оркестра Даниэла Баренбойма! Да, я помогала беженцам во время войн в бывшей Югославии — но не потому, что была на чьей-то стороне, а потому, что считала себя обязанной поддерживать детей. Я всегда была готова платить любую цену за то, чтобы иметь право помочь другим людям, чтобы восстановить где-то и кем-то попранную справедливость. Ведь именно несправедливость заставляет людей возвращаться к первобытным инстинктам, забывая о своей человечности.

— Случалось ли такое, что вы выбирали проекты и роли по политическим причинам?

— Никогда в жизни. Мне повезло: ко мне обращались лучшие режиссеры и предлагали мне удивительные роли, удивительные фильмы. Я ни разу не совершила выбор по политической причине. В этом смысле я счастливый человек.

— Были роли, которые кажутся вам сегодня особенно важными, особенно близкими?

— Айседора Дункан в фильме Карела Рейша в 1968-м. Одна из любимых моих ролей. В 1960-х я была на пике славы, и тогда я просто влюбилась в эту героиню. Айседора была отважной и в творчестве, и в политической жизни, и в личной. Она приехала в СССР, попыталась открыть там школу, влюбилась в великого поэта Сергея Есенина; пережила уход Ленина и приход Сталина к власти. Она, как и Есенин, была бунтаркой по натуре, слово «красный» было для нее синонимом слова «свободный». Она остается моим идеалом до сих пор.

Статьи на тему: «Синематография»