Пот, кровь и институты

Экономика и финансы
Экономическая история
Вырваться из мальтузианской ловушки бедности можно, только кардинально повысив норму накопления. Страны Запада добились этого в результате жестокого передела собственности в XVI–XVIII веках. Восточная Азия во главе с Китаем смогла сделать это лишь в XX веке — сохранив традиционные институты и избежав роста неравенства, нищеты и смертности
Пот, кровь и институты

Пятьсот лет назад, в XVI веке, все страны находились примерно на одинаковом уровне развития, если измерять его ВВП на душу населения подушевым потреблением, продолжительностью жизни, уровнем грамотности. Больше того, в Средние века, скажем, в период династии Тан, Китай по уровню технологий и потребления даже несколько опережал Запад (на 20–30%).

Однако с XVI века начинается ускоренное развитие Запада. В 1900 году отношение ВВП на душу населения в развитых и развивающихся странах выросло до 6:1 (см. график 1), а доля Китая и Индии в мировом валовом продукте, до середины XIX века составлявшая 40–50%, к 1950 году снизилась до 9% (см. график 2).

С середины XX века другая, восточноазиатская, модель экспорториентированного догоняющего развития позволила ряду стран догнать Запад и фактически превратиться из развивающихся в развитые. Япония, Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Гонконг — все они впервые вошли в клуб богатых стран.

По их пути теперь идут и Юго-Восточная Азия (АСЕАН), и Китай, а в последние два-три десятилетия — еще и Индия. В 1950 году на развитые страны приходилось более половины мирового ВВП, в 2006-м показатель сократился до 40%, несмотря на снижение доли государств бывшего СССР, — в основном за счет роста доли Китая и Индии. Продолжение этих тенденций будет означать подтягивание развивающихся стран к западному уровню и сокращение доли Запада в мировом ВВП до 20%.

Способы выхода из мальтузианской ловушки

Существует две основные школы мысли — назовем их условно западная и ориенталистская — в объяснении экономического возвышения Запада. Первая считает процесс закономерным, вторая, напротив, делает акцент на стечение обстоятельств, историческую случайность. Первая, более традиционная трактовка (Дэвид Ландес и Джоел Мокир, видимо, самые известные современные авторы) состоит в том, что отдельные социальные новации или же вся их совокупность незадолго до и сразу после XVI века привели к ускорению развития Запада. Среди этих социальных новаций — отмена крепостничества и личная свобода, разрушение соседской общины и огораживание, образование свободных городов, протестантская этика, Хартия вольностей, университеты, свобода дискуссии и беспрепятственный обмен идеями и т. д. «Традиционная мудрость, принимаемая многими специалистами по экономической истории, в частности такими известными, как Дуглас Норт, состоит в указании на набор связанных друг с другом правовых, экономических и социальных институтов, которые, как считается, необходимы для устойчивого экономического роста или, по крайней мере, способствуют ему, — писал об этом нобелевский лауреат Роберт Солоу. — Самые важные из них — верховенство закона, гарантии прав собственности, относительно свободные рынки и известная степень социальной мобильности. Они уменьшают неопределенность вокруг сбережений, инвестиций и предпринимательской активности и повышают для способных людей стимулы к занятиям экономической деятельностью, а не грабежами и молитвами. Промышленная революция произошла именно тогда, к

 Полная версия статьи планируется к публикации  в «Журнале Новой экономической ассоциации»".