Завоеватели

Книги
«Эксперт» №23 (806) 11 июня 2012
Новый роман Александра Терехова — о жизни и смерти московского медиаменеджера, об оппозиции человеческого и Системы — стал лауреатом премии «Национальный бестселлер»
Завоеватели

Терехов — бывший журналист; не удивительно, что у него нюх на пару-тройку исторических шажочков вперед. На тему оккупационного режима язвили давно, но в полный рост мы это наблюдаем именно сейчас — когда все оккупируют то, до чего могут дотянуться. Креативный класс оккупирует памятник казахскому поэту Абаю, правящий класс продолжает сидеть в Кремле и префектурах. И все, в общем, при своих — гораздо лучше, чем при самом вегетарианском гауляйтере, кто бы спорил. Но при этом у каждого — и у чиновников, и у демонстрантов — совесть не совсем чиста. Режим пост-Союза обернулся не демократией, а своего рода круговой порукой: и по большому счету не так уж важно, что ты оккупировал — соседний огород или нефтяное месторождение.

Что делает разумный оккупационный режим? Не обязательно вешать и расстреливать. Это крайние меры. Правильно, он ограничивает возможности.

Именно об этом роман Терехова «Немцы» — об ограничении возможностей, о коридоре, вне которого — неудобство, жизненный провал. Высшая и крайняя мера — смерть. Но опять-таки — как последнее и бесповоротное пресечение возможностей.

Дело происходит в Москве, не абсолютно похожей на Москву вообще, но чрезвычайно и доподлинно — на Москву лужковскую последних лет, наевшуюся такую Москву. Некто Эбергард: за тридцать, но ближе к сорока, заматеревший на госслужбе медиадеятель городского масштаба, оказывается разом в двух сложных жизненных ситуациях. Сам Эбергард уходит из семьи к давней подруге, а из префектуры Восточно-Южного округа Москвы (в романе все немного навыворот, такая очень прозрачная условность) «уходят» его начальника и покровителя. Герою приходится приспосабливаться сразу к двум новым семьям. «Монстр», так по-свойски называют сотрудники нового префекта округа, последовательно отстреливает «немцев» — Хериберта, Хассо и прочих соратников Эбергарда. Не физически, но в экзистенциальном,что ли, смысле. Выводит их из Системы. Делает ничем. И это напоминает конфликт между вермахтом и частью СС, получившей округ в свое полное распоряжение. Старые «немцы» привыкли пощипывать кур по перышку — матка, яйки! А тут золотые коронки рвут. Сразу не приспособишься.

Но Эбергард пытается. Влезает в разные мутные дела с крупными откатами — надо сказать, что Терехов весьма убедительно рисует все эти схемы и цифры: прямо заподозрить можно. Эбергард интригует. Но нехотя, без должного энтузиазма — потому что у него есть гораздо более существенное дело. После разрыва с семьей бывшая жена отлучила его от дочери, настраивает девочку против отца. Эбергард месяцами не видит свою маленькую Эрну. И очень страдает. Семейная линия написана так пронзительно, что невольно начинаешь сочувствовать герою — хотя по существу он такая же мразь, как и все его сподвижники с германскими именами, не говоря уже о новых, «эсэсовцах».

В Эбергарде слишком много человеческого, пусть и не самого высокого пошиба — так, он плутает среди женщин: ненавидимо-любимая бывшая жена Сигилд (с которой прошла юность и молодость), молодая подруга Улрика, кот