Тонкая настройка университета

STEM-образование становится ключевой темой образовательной политики как развитых, так и развивающихся стран. Для достижения эффекта в России стоит перейти от поверхностного и молниеносного копирования западных образцов к кропотливой работе на всех этажах университетского здания
Тонкая настройка университета

STEM-образование (Science, Technology, Engineering, Math, соответствует нашему термину «образование по естественно-научным и техническим специальностям») сегодня оказалось одной из самых горячих тем в мировой университетской повестке дня. Во многих промышленно развитых странах полным ходом идет разработка долгосрочных национальных стратегий в этой сфере (подробнее см. «Час рачительных технократов», «Эксперт» № 3 за 2014 год).

Серьезно озаботилась этой темой и наша власть: эффективная подготовка технарей признана одной из главных задач на ближайшее десятилетие в различных стратегиях и программах. Реформаторский мейнстрим — максимально быстрое копирование успешных зарубежных, прежде всего американских, образцов. Однако часто это происходит формально, без учета деталей и контекста организации университетского процесса в тех же США и с игнорированием собственной специфики и традиций. Прежде чем заимствовать общие контуры американской или европейской схемы, неплохо бы спуститься на «микроуровень», и отличную возможность для этого предоставляет многолетний опыт наших профессоров, которые одновременно работают в обеих образовательных системах.

Предлагаемая вашему вниманию статья российско-американского профессора физики Виктора Хеннера детализирует тезисы его предыдущей публикации (см. «Зачем Америке столько физиков», «Эксперт» № 39 за 2013 год), в которой он описал возможные шаги в рамках уже внедренной двухступенчатой образовательной системы, чтобы от имитации западной она пришла к работающей на пользу нашим студентам и университетам. Теперь автор пытается объяснить, почему научные исследования в американских университетах эффективны, что стоит перенять, как заинтересовать их в сотрудничестве без излишнего разбрасывания денег, которым часто занимаются наши чиновники, и формулирует семь первоочередных, на его взгляд, задач для российского STEM-образования.

Замкнутость и самовоспроизводимость большинства научных коллективов — одно из главных препятствий для развития науки в России. За редчайшими исключениями новый работник заканчивает аспирантуру в той же самой группе, в какой начинал, и не привносит ничего существенно нового в ее работу. В прошлом, когда в науку приходило намного больше людей, на исследовательские кафедры нанимали самых незаурядных, и такая система «школ» работала. При этом лучшие времена в университетах часто были связаны с приглашенными учеными. Не так сейчас. Уже лет двадцать пять (огромный срок!) ничего подобного нет — в университетах не было ресурсов, а ученому легче перебраться за границу, чем в другой город в России. И в университетах к этому привыкли, «чужих» уже не хотят.

В американских университетах практически исключено принятие на преподавательскую работу выпускника своей PhD-программы, каждый вновь пришедший привносит опыт, приобретенный в других местах, и такая миграция — одна из основ научных связей между университетами. На преподавательское место обычно претендует 50–100 человек, после защиты диссертации уже проработавш