«Людей зажжет сам факт того, что они делают большое дело»

Спецвыпуск
Будущее Сибири
«Эксперт» №11 (890) 10 марта 2014
Геннадий Пивень, первый вице-президент ООО «Русская платина» (один из ведущих мировых производителей платиноидов, принадлежит предпринимателю Мусе Бажаеву), окончил Горный институт в Москве, после чего почти четверть века проработал в Норильске, в том числе руководителем технических служб «Норникеля», управляющим трестом «Норильскшахтстрой», директором, главным инженером рудника «Скалистый» и т. д. Кроме того, трудился в «Алросе», «Алданзолоте» и «Евразе». За его плечами опыт советских промышленных строек и перевод гигантов индустрии на рыночные рельсы. А также «севера» со всей их жесткой романтикой.
«Людей зажжет сам факт того, что они делают большое дело»

По мнению Геннадия Пивня, на новом этапе развития Сибири важно обеспечить запуск новых производственных проектов, не забывая о поощрении работников, прежде всего материальном. «Комсомольских строек» больше не будет, но могущество России еще долго будет прирастать ее сырьевыми регионами.

— Геннадий Федорович, можете сравнить, как работалось в Сибири и Заполярье во времена больших строек — и как регион нужно осваивать сегодня?

— Раньше все было иначе. Но это закономерно: и по уровню технического развития, и по объему всевозможных экологических требований советские стройки не сравнить с нынешними. Да, были задор, романтика, я сам в этом участвовал. Когда в Норильске строился Надеждинский металлургический завод — это была всесоюзная комсомольская стройка. Сюда ехало много молодых людей со всей страны, причем большинство из них не были подготовлены. Их на месте обучали под конкретные специальности — от сварщиков до плавильщиков. Такой подход автоматически приводил к полной заполняемости всех рабочих мест. Я приехал в Норильск в 1977-м, и у нас на участке из шестидесяти человек более сорока имели или высшее, или среднеспециальное образование. Это создавало конкуренцию, люди держались за рабочее место — ведь Север, помимо романтики, привлекал еще и определенными честно заработанными материальными благами. И московским уровнем снабжения. Каждые полгода зарплата увеличивалась на 10% — в итоге с учетом северных надбавок каждый «северный» рубль становился тремя рублями. И люди, проработав в таких условиях три-пять лет, став квалифицированными специалистами, оставались в Норильске навсегда. Я приехал туда по распределению, вроде бы на три года, а проработал ровно двадцать три года. А из «Норникеля» ушел на пенсию.

Сегодня изменилось все — подходы к численности персонала, к логистике, к сбытовой политике. Хотя законы «звериного оскала» капитализма вроде бы едины и для сельского хозяйства, и для цветной металлургии, на самом деле решения для каждого предприятия уникальны. Например, совершенно поменялись методы строительства.

— В советское время строили гигантские предприятия…

— Мне посчастливилось поработать управляющим Норильского шахтостроительного треста — в то время крупнейшего в стране. Это предприятие строило рудники, фабрики, заводы… Но как все было? Любая стройка подчинялась ГОСТам и СНиПам. Сначала свая, потом бетонный ростверк с арматурой, на него металлические колонны, на них сверху — железобетонные панели, в лучшем случае золобетонные, облегченные (это считалось достижением). Потом плоская крыша, закатанная рубероидом и залитая смолой, она каждый год трескалась и требовала ремонта (но на это уже были другие деньги, из ремонтных фондов). Строить иначе было нельзя — госкомиссия бы не приняла.

Сегодня мы, работая за деньги акционеров, при строительстве зданий и сооружений обращаемся к мировому опыту строек за Полярным кругом. И нам все равно, Канада это или Гренландия, — если нас устраивает, мы покупаем типовой проект, привозим, монтируем и начинаем р