Мечта дала течь

Политика / Севастополь Русский Сан-Франциско или город-крепость, подчиненный интересам военных? Противостояние полярных концепций развития Севастополя становится все более явным
Фото: ИТАР-ТАСС

Обычная предвыборная листовка из Севастополя: «Фактически этот человек через людей своей команды вступил в тайный сговор с американскими спецслужбами для того, чтобы сохранить бизнес. Алексей Михайлович, вам не стыдно?!» Алексей Михайлович — это Чалый. Небритый дядька в свитере, в конце февраля возглавивший севастопольский бунт против Киева и сделавший так, что Крым теперь наш. Сегодня Чалый стал главной мишенью в политической борьбе за плоды весенней революции.

После вхождения в состав России двух новых субъектов федерации — Крыма и Севастополя — Алексей Чалый сложил с себя полномочия «народного мэра» и отказался от предложения возглавить город-регион. На место и. о. губернатора Севастополя он предложил президенту кандидатуру вице-адмирала Сергея Меняйло, ожидая найти в его лице единомышленника. Сам же Чалый решил стать кем-то вроде «духовного лидера» города, возглавив для этого новую организацию — Агентство стратегического развития. «По умолчанию разделение полномочий выглядело так: команда Чалого разрабатывает стратегию, законодательное собрание ее утверждает, исполнительная власть исполняет, — говорит Сергей Градировский, советник Алексея Чалого. — Схема, зарекомендовавшая себя в таких передовых регионах России, как Татарстан или Калужская область. Но в Севастополе она дала сбой, который и привел к расколу внутри ЕР».

Русский город XXI века, главная база Черноморского флота РФ, центр генерации национального самосознания, сообщество граждан, в котором установлено главенство справедливости, — таким должен стать Севастополь, по замыслу чаловской команды, в 2030 году. Главные отрасли экономики — приборостроение (сначала военное, потом и гражданское), информационные технологии, туризм, рыбопереработка, элитное виноделие. При условии слаженной работы команды единомышленников эта стратегия должна была, по планам Чалого, уже через три с половиной года вывести Севастополь на профицитный бюджет. Задача такого масштаба пробудила много душ и умов: в ряды «чаловских» косяками потянулись перспективные местные жители, а также успешные выходцы из Крыма.

«Но уже в начале лета появились первые признаки конфликта с командой Сергея Меняйло, — говорит еще один из ближайших сподвижников бывшего “народного мэра”, согласившийся на откровенность в обмен на анонимность. — Впрочем, точнее было бы ее назвать командой Олега Белавенцева, полпреда президента России в Крымском федеральном округе. А если быть совсем точным, речь идет о команде министра обороны РФ Сергея Шойгу, чьей креатурой Белавенцев является. У них нет никакой концепции будущего, зато есть четкое понимание, что Севастополь — это город-крепость, не имеющий права на какое-то особое развитие. Интересы Минобороны превыше всего, все остальное — по остаточному принципу. Для военных это город-трофей, причем, я подозреваю, трофей в самом широком смысле этого слова, в том числе и в коррупционном».

Управление по принципу «распределяй и властвуй» к этому очень располагает: ведь только по линии федеральных целевых пр

Алексей Чалый: «Мы будем бороться за город до последней возможности»

 

 — Алексей Михайлович, как вы провели это лето?

— С 14 апреля я занялся разработкой стратегии развития Севастополя. В этом мне активно помогала администрация президента по линии Агентства стратегических инициатив, договоренность была лично с Путиным. Придумывали, что можно сделать для города, прежде всего с экономикой. Было некоторое понимание, что Севастополь нельзя двигать в том направлении, в каком он двигался последние годы. Понятно, что самый простой бизнес — девелоперский, особенно в России, где не так много моря и солнца. Но он и самый убогий с точки зрения перспектив развития, потому что такая стратегия убивает население, оно превращается просто в обслуживающий персонал. Такой «стратегии дачного поселка» нам и раньше хватало: застраивалось все, что можно и нельзя, — вокруг этого бизнес и вертелся. Это можно делать с коррупцией, это можно делать без коррупции, но результат будет один и тот же: земля кончится, мозги разбегутся, и мы придем в тупик. А то, что предлагает наша команда, — это совершенно другое видение. Это попытка сделать что-то вроде Сан-Франциско. Который живет тем, что сам производит.

И при котором есть еще Кремниевая долина.

— Да, совершенно верно. Тем более что здесь это совершенно реально. Когда мы начали всем этим заниматься, случился большой энтузиазм среди российской технической интеллигенции, многие готовы сюда переезжать жить и работать. Но и среди севастопольцев оказалось много очень перспективных людей и проектов. Даже удивительно, что мы их раньше не знали и они о существовании друг друга не догадывались. Такие типичные инженеры, которые умеют придумывать, но не умеют создавать продукт и его продавать. Бизнесмены по несчастью, я бы сказал. Ну и вторая неожиданная тема — элитное виноделие, которое мы тоже в концепцию включили. Оказалось, что у нас здесь тоже много людей, которые этим уже и так занимаются, надо только им помочь. В общем, мы уже начали как-то все это склеивать. Потом пришло время выборов в заксобрание, на которые меня подписали еще весной. Я должен был возглавить список ЕР и, честно говоря, думал обо всем этом с ужасом. Все предвыборные кампании у меня всегда вызывали стойкое отвращение. Ну не умею я говорить… Пустословить.

— Но все-таки пришлось?

— Нет. У нас появилась счастливая возможность превратить избирательную кампанию не в фарс, а в реальное публичное обсуждение нашей концепции развития. В Кремле дали на это добро, и у меня стало легче на душе: это уже серьезный, нормальный, взрослый разговор, за него не стыдно. И мы с июля начали этим активно заниматься. Провели встречи с общественниками, с активом партии, занимались сбором обратной информации от людей. Но тут, не скрою, с администрацией случился некоторый, условно говоря, раздрай.

— Что это было?

— Сергей Иванович Меняйло так и не выразился в явном виде, согласен он с нашим видением развития или не согласен. Ну а действовать ведь надо, ориентируясь на это видение. Ну хотя бы на том уровне, что если завтра здесь может оказаться аэродром, то не надо сейчас землю отдавать под жилищное строительство. Хотя бы не делать сегодня того, что завтра разрушит перспективу. И вот здесь мы не нашли пока общего языка с исполнительной властью. Они живут на своей волне, мы — на своей, и это очень плохо, потому что по умолчанию город идет не в ту сторону.

Сейчас важно принять модель развития. Потому что если пустить все на самотек, то получится вот эта самая девелоперская штука. И в результате мы получим город перекошенный, с вечным дефицитом бюджета. Потому что на такой модели развития профицита бюджета не может быть в принципе. Город будет профицитным, только если резко поменять экспортно-импортный баланс. Мы должны что-то такое здесь научиться делать, что будет потребляться не здесь, а вовне.

— А зачем вы записали тот нашумевший ролик?

— Других способов быть услышанным уже не было. После этого нас вызвали в Кремль, мирили, и я попросил определенности. Ну если мы выбрали этого человека, если он в нашей партии сегодня, а у партии есть такая программа развития Севастополя, то пусть скажет, что он действительно ее поддерживает, и объяснит, как исполнительная власть будет ее продвигать.

— И что? Сказал?

— Вроде сказал, а вроде и не сказал… С оговорками. Я надеюсь, что вопрос с правительством все-таки как-то будет решаться. Нам нужна здесь власть, которая будет претворять в жизнь эту стратегию. Есть концептуальное видение, что город должен быть таким, концептуальное видение, что он сам себе зарабатывает на хайтеке. Вот об этом надо договориться. Вот это аксиома: договорились, а дальше, получится этот завод или не получится, конкретно эта специальность или эта, — уже вопрос следующего порядка.

— Для вас вот это желание сделать из Севастополя город будущего — насколько оно вообще серьезно? Это вопрос жизни и смерти или просто попытка для очистки совести: получится — хорошо, не получится — ничего страшного?

— Конечно, мы будем бороться за город до последней возможности. Я еще сам многому учусь, мне еще самому не все до конца понятно. Но, если не получится, просто распрощаюсь с политикой, моя жена будет счастлива.

Интервью взял Дмитрий Соколов-Митрич

Сергей Меняйло: «Гладко было на бумаге»

 

— Сергей Иванович, как вы провели это лето? 

— Очень тяжело, но интересно. Приходилось молниеносно принимать решения, беря на себя огромную ответственность. У нас не было даже бюджета, был лишь тот, который принял еще украинский городской совет, а по нему недофинансирование 17 миллиардов рублей. И это на фоне отключения платежной банковской системы, проблем с подачей воды и электроэнергии. 

— То есть главной задачей первых шести месяцев было бежать изо всех сил, чтобы хотя бы оставаться на месте? 

— Нам удалось сделать гораздо больше. Например, сегодня в городе работает десять двороуборочных машин, которых вообще никогда здесь не было. Зарплаты, пенсии, пособия не только своевременно выплачены, но и проиндексированы более чем в два раза. Квартиры очередникам в Севастополе не выдавались с 1983 года. Мы уже две квартиры дали и будем давать еще. Развернуты федеральные структуры, они уже начали осуществлять здесь свои полномочия. Сейчас мы начинаем перерегистрацию собственности, инвентаризацию земель, потому что без этого ни о каком развитии речи быть не может. Нам достался не процветающий регион, а запущенная территория с целым ворохом проблем, которые не решались десятилетиями. И чтобы увидеть первые реальные изменения в Севастополе, нужен как минимум год бешеной работы, а чтобы выйти на устойчивые темпы роста — три года, не меньше.

— Самое громкое событие предвыборной кампании — заявление Алексея Чалого, в котором он фактически обвинил вашу команду в «некомпетентности и чванстве». 

— Я думаю, что это было сделано спонтанно и не совсем Алексеем Михайловичем самим. В его окружении есть не очень порядочные люди, которым этот конфликт на руку и которые стараются его подогревать. Алексей Михайлович — да, он очень многое сделал для «русской весны». Но сами события делал все-таки народ, и мы это понимаем. 

— Предвыборная программа вылилась в заочную дискуссию по поводу будущего Севастополя. Обозначились две альтернативные перспективы: чаловская команда считает, что город, оставаясь опорной базой Черноморского флота, должен решительно двигаться в сторону умной экономики, развивать приборостроение, информационные технологии. Ваша команда скорее отстаивает линию Минобороны: Севастополь должен оставаться городом-бастионом, а все остальное — по мере возможности. Я правильно понимаю ситуацию?

— Нет, я считаю, что вопрос некорректно стоит. Нет конкурирующих стратегий. Есть расхождения в том, как взаимодействовать. Да, Алексей Михайлович выдвинул концепцию. Она разрабатывалась без обсуждения с исполнительной властью. Это пока даже не стратегия, это просто некоторые мечты. Пока они висят в воздухе и никак не привязаны к реальной местности и действительности. Дальше надо садиться и обсуждать, что реально, что нереально, с учетом интересов других министерств и ведомств, и прежде всего Министерства обороны. В итоге получается классическое «гладко было на бумаге, да забыли про овраги».

— А какие здесь «овраги»?

— Давайте посмотрим на карту Севастополя. Тут почти любой земельный участок и объект имеет то или иное обременение, находится в чьей-то собственности — частной, государственной, неважно.

— В команде Чалого говорят, что большинство этих объектов попали в собственность либо полузаконно, либо незаконно.

— Очень даже может быть. Но решать это может только суд. А суд — дело долгое. Вот мы сейчас будем сносить 16-этажку, которая построена рядом с памятником матросу и солдату — с нарушением всех норм. Два суда уже выиграли, сейчас дело в Верховном суде. Этот снос станет знаковым для всего города, он будет символом реальных перемен. Но на решение вопроса понадобилось почти полгода. А таких вопросов сотни.

— Насколько я понял людей из чаловской команды, на данном этапе им достаточно просто понимания: да, мы готовы развивать то-то и то-то. А подробности можно потом.

— Но ведь даже чтобы определиться с тем-то и тем-то, нужно сесть и посмотреть на реальность. Давайте возьмем индустриальный парк, который Чалый предлагает построить в Камышовой. Во-первых, это земли Министерства обороны, там танкодром, это целый блок вопросов, которые надо решать. Во-вторых, туда нужно тянуть газ высокого давления, нужно тянуть ЛЭП, канализацию. Тянуть через весь город, застроенный, распаеванный. В итоге технопарк получится золотым. И тогда встает вопрос: а почему его надо строить именно в городской черте, а не где-нибудь еще?

Я не против новых индустриальных парков, импортозамещения, высокоточного приборостроения и так далее. Только надо уже сейчас понимать, что именно мы будем производить и для кого. У нас нет возможности увлекаться экспериментами. Я не отвергаю частных инвестиций, прекрасно, если они будут, но фактор стабильности нужно искать в другом. В России есть серьезные мощные госкорпорации. Федеральное космическое агентство, Ростехнологии, Корпорация авиастроительной промышленности и так далее. Эти корпорации имеют стабильный гособоронзаказ. У них есть свои финансовые средства. Они могут также привлекать кредиты ВЭБа, ВТБ и других системообразующих банков. И они могут уже сегодня поделиться с нами своим заказом, пока мы раскрутимся, станем конкурентоспособными и сможем пуститься в самостоятельное плавание. Эти корпорации и надо брать за основу развития.

Интервью взял Дмитрий Соколов-Митрич