Об очередной спецреформе

Разное

Недовольство созрело серьёзное. В Москве на митинг протеста против закрытия больниц и увольнения медперсонала вышло вшестеро больше людей, чем заявляли организаторы, — шесть тысяч вместо одной. Комментаторы глубокомысленно отмечали, что для ленивых и недружных москвичей шесть тысяч — это довольно много (что правда); но их было бы и гораздо больше, кабы накануне медицинское начальство не объявило день митинга «Днём здоровья» с обязательной явкой всех медиков на рабочие места: кто не придёт — первый на вылет. Власти Москвы явно забеспокоились; тема радикальной реорганизации (она же «развал», она же «реформа») столичной медицины вышла из-под спуда, что очень хорошо. Но других обнадёживающих новостей за прошедшую после митинга неделю не поступило. Начальство дало понять, что, во-первых, единственная проблема реформы — нехватка пиара: надо получше разъяснить наши решения людям, и люди нас поймут. А потому, во-вторых, всё задуманное: закрытие медицинских учреждений, увольнение медиков, приватизация высвобождаемых зданий — будет в полной мере реализовано. И то и другое, на мой взгляд, — явные ошибки.

Что со здравоохранением — отечественным и, в частности, столичным — дела нехороши и «надо срочно что-то делать», с лидером московских новаций вице-мэром Печатниковым согласны все. Несогласие вызывает переход к утверждению «надо делать то, что говорю я». Даже и не говорю, а думаю — в глубокой тайне. Напомню: недовольство перешло в открытую стадию, когда в рунет просочился некий план-график закрытия столичных больниц и увольнения персонала. Вице-мэр на утечку отреагировал без стеснения: «Мы не хотели это публиковать, потому что тихо плакали в наших кабинетах. Но раз уж это вылилось в публичное пространство, теперь будем плакать все вместе». То есть никакого воздействия на этот план-график оказать нельзя в принципе; можно над ним плакать хоть вдвоём, хоть втроём, хоть всем мегаполисом, но что в нём написано, то и сбудется. И даже ответов на простые вопросы: кто этот план составил? чем он при этом руководствовался? — добиться оказалось невозможно.

Задуманная келейно и проводимая в режиме спецоперации радикальная перетряска здравоохранения — дикость, которую нечем оправдать. Нашли место для тайны. Вопрос-то прямо касается многих тысяч врачей и многих миллионов горожан — как же не поговорить с ними до начала необратимых ампутаций? «Подождите, вот к концу года наши аналитики подготовят окончательный вариант, тогда…» — Позвольте, но больницы-то вы закрываете и людей увольняете тысячами уже сейчас! И потом: что это за таинственные безымянные аналитики? «Не хочется подставлять наших экспертов под несправедливые поношения». — А вы сделайте анализ ситуации и выработку решений открытыми, так и не будет поношений. Не будет разговоров, что миллионы, отпущенные на разработку реформы, распределены как всегда нечисто; не будет слухов, что такие-то медучреждения пошли под нож из-за слишком лакомых зданий, а такие-то — из-за чересчур роскошного оборудования (и не будут называт