Холодные войны

На улице Правды
Москва, 08.12.2014
«Эксперт» №50 (927)

Иллюстрация: Эксперт

Для характеристики нынешних отношений между Россией и державами Запада все более употребителен старый термин «холодная война». Первая холодная война (термин впервые был употреблен Д. Оруэллом в октябре 1945 г. для характеристики мироустройства, совпадающего с тем, что было изображено в романе «1984») ведет свой условный отсчет от Фултонской речи Черчилля (март 1946 г.), о завершении же ее было торжественно объявлено в 1991 г. Когда одна из сторон, т. е. СССР, объявила о нежелании далее вести холодную войну, а затем вскоре и вовсе прекратила свое существование, распавшись на новые независимые государства. С холодной войной, казалось, было покончено.

На земле мир и в человецех благоволение, однако, не наступило, и уже через несколько лет был введен в употребление термин «холодный мир», обозначавший холодную войну-light. То есть без идеологического ожесточения и без всегда подразумеваемой угрозы А-бомбой, что было характерно для исходной холодной войны, но в остальном — на той же линии. Замена холодной войны на холодный мир была связана с тем, что все стороны нуждались в теплохладном перемирии. Запад — для того, чтобы переварить новые приобретения, а их было немало. Обкорнанная Россия — для того, чтобы хоть как-то восстановить свои силы, ибо при том плачевном состоянии, в котором она находилась в 90-е гг., говорить об активном противостоянии другим державам было невозможно.

С 1991 г. прошло двадцать с небольшим лет — срок смены поколений или стандартный срок, после которого временно пригашенные вековечные конфликты имеют свойство возобновляться. Тем более что приобретения 1991 г. Западом уже переварены, а Россия несколько отдышалась от нокаута конца перестройки. Самое время для возобновления небольшого разногласия по земельному вопросу, а casus belli в таких случаях находится сам собой. Тем более что украинский кризис предоставляет такие казусы дюжинами.

Возникает, однако, терминологический вопрос: можно ли называть нынешнее состояние дел второй холодной войной, или такое именование все же будет некорректным? Иначе говоря, «холодная война» — это понятие видовое, т. е. применимое лишь к уникальной ситуации 1946–1991 гг., или родовое, т. е. применимое ко всякому положению дел, когда отношения между державами хуже некуда, хотя до последнего довода королей, до натуральной войны, все же не доходит.

Если понятие это родовое и достаточно некоторого сходства, чтобы называть разные эпохи одним и тем же именем, можно далеко зайти. Например, именовать события 1914–1945 гг. — об их единой логике и драматургии многие историки говорят — Тридцатилетней войной. Ведь по смертям, разрушениям, а также капитальным геополитическим последствиям одна тридцатилетняя война стоит другой.

Говоря ближе к предмету, т. е. о глухом противостоянии, непонятно, почему франко-германские отношения 1871–1914 гг. нельзя назвать холодной войной. Балансирование на грани вооруженного конфликта было, осатанелая пропаганда с обеих сторон была, дама Страсбург на площади Согласия все эти десят

У партнеров

    «Эксперт»
    №50 (927) 8 декабря 2014
    Ревальвация ожиданий
    Содержание:
    Мобилизация свободных

    Послание Владимира Путина обозначило сохранение политического и экономического курса страны. Президент придерживается жесткой внешней риторики, но наметил либеральные преобразования в интересах отечественного бизнеса

    Международный бизнес
    Частные инвестиции
    Наука и технологии
    Потребление
    На улице Правды
    Реклама