Теракты как элемент войны

Тема недели
«Эксперт» №48 (966) 23 ноября 2015
Взрыв российского лайнера в небе над Египтом признан терактом

Десятки жертв исламистов в Париже. Массовые спецоперации в Бельгии, Франции, Германии и в результате — вскрытые ячейки террористов. Из-за угрозы взрывов в Европе отменены два футбольных матча. Московской полиции розданы бронежилеты, в метро усилены патрули. Под вечер пятницы страшные новости из Мали, где группировка «Исламского государства», запрещенного в России, взяла в заложники 170 человек. Высок ли шанс на спокойные выходные? Проверим.

Есть ощущение, что весь мир охватила странная апатия, нехарактерная для сегодняшнего высочайшего уровня угрозы. Вся российская нервозность проявляется в спорах о цвете флага на аватарках, а в интернете тем временем набирают рейтинг советы для отдыхающих: как обойти мораторий на полеты и добраться до Шарм-эш-Шейха через Турцию или Израиль. В Египте сейчас здорово. Пустые пляжи и отели, низкие цены, а главное — минимум русских. Подумаешь, террористы. После взрывов жилых домов в 1990-х, после Беслана, после недавнего Волгограда, многие позволяют себе немного беспечности, затертого чувства самосохранения, полагаясь на опыт и реакцию всемогущих отечественных спецслужб.

Европейцам сложнее; впрочем, и в Старом Свете список терактов уже внушительный: Локерби, Мадрид-2004, лондонская подземка, Брейвик в Норвегии. Здесь привыкли к своей «Аль-Каиде», организации запрещенной в России, к своим вечно недовольным и опасным мигрантам, погромам и молодежным бунтам, бесконечным границам толерантности и мультикультурализма. Каждые новые жертвы политики сопровождают призывами не идти на поводу у террористов: то есть терпеть, верить, молчать. Так формируется менталитет страдальцев и «терпил». У такой цивилизации нулевая резистентность.

Мир, похоже, неадекватно воспринимает нынешнюю угрозу, ставя знак равенства между ИГ и «Аль-Каидой». «Исламское государство» не сеть из разрозненных групп религиозных фанатиков, а структурированная организация, которая использует религиозных фанатиков для своих стратегических задач. Халифат сконструирован представителями секретных служб армии Саддама Хуссейна по лекалам советских особистов. Его идеология имеет еще меньше отношения к исламу, чем доктрины «Аль-Каиды». Та делала упор на истинность своего религиозного учения. Бен Ладен пропагандировал образ воина-аскета, благочестивого мудреца, нравственного гуру. Мобилизация уммы базировалась на принципе мученической смерти как финала праведной жизни. Образ ИГ категорически иной: максимально грубая сила, отталкивающая своей жестокостью, но привлекающая вседозволенностью. Массовые казни призваны запугать врагов и подавить несогласных, но привлекают внимание молодежи, жаждущей не столько религиозной праведности, а скорее приключений, борьбы, безграничного насилия, самоутверждения. ИГ — это не про ислам, это удовольствие здесь и сейчас, оправданное задачей борьбы с неверными.

Такая идеологическая концепция экспортируется за границу и привлекает массу последователей, пресытившихся благами потребительского мира. Они вовсе не обязаны связывать свою жизнь с р