Встреча, которая ведет к Сретению

Общество / ЦЕРКОВЬ Целью недавней встречи Святейшего Патриарха Кирилла с Папой Римским Франциском было публичное свидетельство об Истине — не только в виде текста итоговой декларации, отстаивающей христианскую модель бытия, но и благодаря атмосфере братской любви, царившая в общении архипастырей

Кому нужны встречи, которые не ведут к Сретению? То есть к встрече с Богом. Риторический вопрос, поставленный православным блогером в преддверии большого христианского праздника — Сретения Господня (его отмечают 15 февраля) как нельзя лучше подводит к смыслу события, происшедшего в те же предпраздничные дни. Речь идет об исторической встрече 12 февраля в аэропорту Гаваны Святейшего Патриарха Кирилла и Папы Римского Франциска. Встрече беспрецедентной, поскольку главы Русской православной и Римско-католической церквей впервые за тысячелетнюю историю провели два часа в личной беседе. Встрече, призванной, по официальной версии Московского патриархата, защитить от геноцида христиан Ближнего Востока, а по неофициальной, распространенной в православной среде, — подготовить почву для экуменического проекта (объединения православных с католиками), но в итоге так и оставшейся не до конца понятной широкой общественности. Между тем ее смысл стал проступать с первых же минут, когда Патриарх Кирилл с Папой Франциском пожали друг другу руки, троекратно облобызались и обнялись,

«Меня не покидает чувство, что мы встречаемся с вами в правильное время в правильном месте», — сказал Патриарх. «Я благодарю Святую Троицу, что такая возможность состоялась… Мы братья. То, что происходит сегодня, это воля Господа», — ответил Папа. При этом трудно было не заметить исходившие от обоих неподдельные радость и тепло. Чувства, казалось бы, неуместные в контексте многовекового разделения, а зачастую и открытой вражды между православными и католиками, да и просто того факта, что встретились два незнакомых раньше и совершенно не похожих между собой человека. Однако по окончании встречи впечатления внешних наблюдателей подтвердились. По словам главы пресс-службы Патриарха священника Александра Волкова, «Патриарх Кирилл и Папа Франциск встречались впервые, но казалось, что они давно знакомы: по очень многим темам было зафиксировано взаимопонимание». Папа Франциск так рассказал журналистам об атмосфере беседы с Патриархом: «Мы говорили об очевидных проблемах, которые вызывают озабоченность у нас обоих. Говорили со всей откровенностью. Я чувствовал себя как рядом с братом, и он сказал мне то же самое». И позже в самолете на пути из Гаваны в Мехико Папа продолжал: «Он говорил свободно, и я говорил свободно. Ощущалась радость».

Верующим понятен источник радости, о которой упомянул Папа: нечто подобное испытывает каждый христианин, например, после Святого Причастия или усердной молитвы. А впервые в новозаветной истории эту радость испытал праведный Симеон, когда встретил пришедших в храм Марию и Иосифа с младенцем Иисусом Христом, узнал в Нем Господа и принял Его из рук Богоматери как своего Спасителя. Так произошло Сретение Господне. Радость Сретения — это радость встречи, узнавания и принятия Бога человеком. В отношениях между самими людьми, по вере христиан, это происходит благодаря искренней братской любви, то есть не обусловленной ничем «земным» — лишь узнаванием в другом образа Хри

От нелепой ссоры до духовной пропасти

Обсуждение послания Льва Охридского Папой Львом IX и его легатами zzzzzzzzzzzzzzzzz4.jpg
Обсуждение послания Льва Охридского Папой Львом IX и его легатами

О причинах разделения христиан на католиков и православных рассказывает историк Павел Кузенков 

В X веке Италия и Рим попали под власть германских королей, образовавших на руинах империи Каролингов Священную Римскую империю германской нации. Папский престол некоторое время был объектом борьбы между византийцами и немцами (и представлявшими тех и других местными элитами), но в конце концов возобладали немцы; с конца X века церковное общение Рима и Константинополя прерывается. Вместе с немецким влиянием в Рим проникли и «франкские» обычаи, в частности пение Символа веры за литургией с добавлением слов «и от Сына» («Filioque») во фразе: «И в Духа Свята, иже от Отца и Сына исходящего…» (впервые это случилось в 1014 году, при коронации императора Генриха II). Изменение утвержденного Вселенскими соборами Символа веры само по себе было вопиющим нарушением. Но скандал, как ни странно, разгорелся совсем по другому поводу.
В 1045 году Византия присоединила Армению. В рамках унификации церковной обрядности Патриарх Михаил Кируларий начал борьбу с армянской традицией причащаться пресным хлебом. Богословы упрекали армян, что отсутствие закваски в Теле Господнем отражает их монофизитские* воззрения на природу Христа. Но вдруг выяснилось, что и в латинских церквах Константинополя в причастии используется пресный хлеб. И тогда в 1052 году их позакрывали «до выяснения».

Папа Лев IX zzzzzzzzzzzzzzzzz5.jpg
Папа Лев IX

В это же время греческий богослов Лев Охридский направляет в Италию послание «всем епископам франков и блаженнейшему Папе», в котором предлагает отказаться от «варварских» обычаев: опресноков, целибата, субботнего поста, вкушения удавленины и крови (ливер!), пения «аллилуйя» во время поста и др. Папа Лев IX был рассержен и поручил разобраться с греками своему секретарю кардиналу Гумберту. Сам Папа в это время воевал с норманнами и в июне 1053 года, попав со своей армией в окружение, оказался в плену, где заболел и 19 апреля 1054 года умер. В это время легаты Папы — Гумберт, Петр Амальфитанский и канцлер Фридрих Лотарингский — уже уехали в Константинополь. Там они были обласканы императором Константином Мономахом (дедом нашего Мономаха), но вступили в жесткую конфронтацию с Патриархом.
16 июля легаты составили письменное отлучение с анафемой Патриарху и его единомышленникам, по невежеству обвинив их в «изъятии» слов «и от Сына» из Символа веры и в прочих грехах. Любопытно, что в этом же письме торжественно объявлялось, что остальные греки и император абсолютно православны. Легаты пришли в Святую Софию, где служил Патриарх, положили анафему на алтарь и немедленно скрылись. Пока византийцы разобрались, что к чему, было поздно: Гумберт и его друзья уже плыли в Италию. Легатам Папы была объявлена ответная анафема: их отлучили «за недостойное поведение во время литургии». Но никаких шагов против самого Папы (в то время уже покойного и ничего об этом скандале так и не узнавшего) византийцы не предприняли. На некоторое время о конфликте забыли.
Между тем на Западе папы вступили в затяжной спор с немецкими императорами. Стараясь освободиться от назойливой опеки венценосных покровителей, Григорий VII объявил о своем праве не только короновать, но и низлагать любых светских государей — и сделал это в отношении Генриха IV. Началась вековая «борьба за инвеституру». Заявляя о своих претензиях на мировое господство, папы, разумеется, распространяли его и на Византию — но до поры до времени молчаливо.
На Востоке подгнившая изнутри огромная Византия начала вдруг быстро разваливаться под ударами тюрок-сельджуков и едва выжила стараниями Алексея Комнина. Лишь в 1089 году император, крайне нуждавшийся в помощи западных «партнеров», вдруг вспомнил о Папе и потребовал выяснить, почему с ним нет церковных контактов. Патриарх и архиереи долго искали в архивах причину прекращения поминания Папы на литургии — и, что характерно, так и не нашли. На радостях Папе Урбану II было отправлено вежливое письмо с выражением готовности внести его имя в поминальные диптихи сразу же по получении от него послания с изложением веры. Папа не ответил. Возможно, потому, что в это время шла «борьба за Россию»: в Бари торжественно перенесли выкраденные из Мир Ликийских мощи Николая Чудотворца; среди гостей был и посол русского митрополита, отбывший в Киев с богатыми дарами…
В общем, дело так и оставалось подвешенным — ни внятных обвинений, ни воссоединения.
Все изменил 1204 год. Латинские крестоносцы не просто разграбили и сожгли Константинополь — они начали тотальное вытеснение греческого духовенства на землях бывшей Византии. И православные встрепенулись. Империю возродили, захватчиков изгнали — и отныне возненавидели лютой ненавистью. Та же схема повторилась и на Руси. После «подвигов» крестоносцев в Прибалтике ни о каком примирении с Папой не могло идти речи.
Так нелепая ссора почти на пустом месте превратилась в духовную пропасть.
Ее подлинные причины не в догматических отступлениях и тем более не в обрядовых особенностях. Они коренятся в безмерном властолюбии западного христианства, сфокусированном в фигуре Папы как «непогрешимого наместника Бога на земле». В старой привычке «латинян» — прикрывать красивыми девизами о борьбе «за святое дело» банальный грабеж и политический разбой. И неукротимый идеологический тоталитаризм.
Никаких общецерковных анафем не было провозглашено ни с одной стороны. Что, впрочем, не помешало взаимному снятию анафем Папой и Патриархом в 1965 году.

Патриарх Михаил Кируларий (слева) zzzzzzzzzzzzzzzzz6.jpg
Патриарх Михаил Кируларий (слева)

*Монофизитство — (от греч. μόνος — «один, единственный» + φύσις — «природа, естество») — христологическая ересь, исповедующая наличие у Христа только одной природы — Божественной, якобы полностью поглотившей человеческую природу, в отличие от православного учения о двух природах Иисуса Христа — Божественной и человеческой, которые присутствовали в Нем неслитно и нераздельно. Осуждено Православной церковью на Халкидонском (IV Вселенском) соборе в 451 году.


spam@petrov.vodka