О чем поет Хелависа

Культура / Музыка Наталья О’Шей — об искусстве сонграйтинга
ОЛЕГ ШАРОНОВ

Наталья О’Шей, известная под творческим псевдонимом Хелависа, — основатель и лидер группы «Мельница», кандидат филологических наук, тема диссертации «Тематизация презенса сильного глагола в кельтских и германских языках (на материале древнеирландского и готского)». Свободно владеет английским, французским, ирландским, шотландским и валлийским языками. Из древних языков ей доступны древнеирландский, древнеанглийский, латинский и готский. В составе группы «Мельница» выпустила семь альбомов. Совместно с Владимиром Лазерсоном записала альбом кельтских песен, исполненных в аутентичной манере, — «Новые ботинки».

— Что значат для вас тексты?

— Я считаю, что тексты песен — сонграйтинг — это отдельный жанр литературы, в связи с чем я радовалась за Боба Дилана и за его Нобелевскую премию: она получена именно за сонграйтинг, то есть за тексты, которые написаны для музыки и не могут существовать вне музыки; читать сборники текстов нужно, только если что-то не дослушал в песне, забыл, дай я посмотрю в текст, узнаю, что она там поет. Или когда это тексты на других языках: может быть, кто-то не очень хорошо воспринимает со слуха, давай заглянем в книжечку текстов Боба Дилана, что там у него написано. Для этой цели буклетики к альбомам и прикладывают, а не для того, чтобы можно было что-то почитать: «Читал текст и много думал». Ты не читай, ты песню слушай и испытывай на себе воздействие совокупности факторов. На мой взгляд, песня должна восприниматься как единое целое, как совокупность музыки, текста, аранжировки и общего чувства, которое из всего этого возникает. И только тогда она получается. У меня бывает по-разному. Иногда пишется сначала музыка, и я на нее начинаю нанизывать текст. А бывает, что есть некий текст, от которого я не могу отвязаться, повторяю его, кручу, и он начинает петься. Причем совершенно не всегда музыка тянет за собой слова (это будет инструментальная композиция) — иногда слов вполне достаточно и музыка им не нужна, тогда получаются стихи.

— Можно ли предположить, что для стихов в силу их ритмической организованности более естественно существовать в музыке? Что поэтический текст на бумаге — это нечто искусственное?

— Это действительно так. Стихи происходят либо от песен, либо от ритмичной устной речи. По сути, стих есть ритмически упорядоченная устная речь, под которой мы понимаем наличие внешних и внутренних рифм, аллитерации, ассонансы, строчную форму, если есть строки. Конечно, стих на письме имеет смысл, помимо вспомогательной функции, просто чтобы прочитать и понимать, что это такое. Письменная форма позволяет совершать формалистические эксперименты — как хвост мыши у Льюиса Кэрролла: текст, напечатанный на бумаге, имеет еще и графическое значение, он получается картинкой; тут уже тоже смесь жанров. Это крен в другую сторону.

— Насколько аудитория восприимчива к языку мифов и легенд, на котором вы с ней разговариваете? Они понимают, о чем вы хотите сказать?

— Хотелось бы думать, да. В любом случае то, что я делаю, подпадает под оп