Voulez Vous Coucher Avec Moi? Хотите ли вы спать со мной?

Культура / Кино На сцене Мастерской Петра Фоменко свершился акт любви к творчеству Мольера — великого французского драматурга
Алексей Харитонов

В «Амфитрионе» Кристофа Рока над сценой нависает гигантское зеркало, которое раздвигает сценическое пространство и вбирает в себя зрительный зал. Зрители первых рядов могут видеть в нем и самих себя. Иногда это единственное зрелище, которое им доступно. Часть действия Рок перенес в пространство между партером и амфитеатром. Здесь происходит одна из самых напряженных сцен, в которой персонажи интенсивно выясняют отношения. Зрители партера при этом и не думают разворачиваться: они ждут, когда действие вернется на свое привычное место — на сцену. Зрители амфитеатра в свою очередь наслаждаются нежданным даром, преподнесенным им режиссером, благодаря которому они оказались в преимущественном положении по сравнению с теми, кто купил билеты подороже.

Но созерцание зеркальных отражений ничуть не менее притягательное зрелище. С них и начинается спектакль: богиня ночи и Меркурий объясняют нам все сопутствующие обстоятельства предстоящего действия откуда-то из заоблачного пространства, и мы можем их видеть только с помощью зеркала. Оно обдает сценическое пространство холодом и словно гасит страсти, то и дело вспыхивающие на сцене.

Зеркало вносит не только разнообразие в визуальный образ спектакля, но и путаницу. Зрителям то и дело приходится выбирать, куда смотреть. Ближе к финалу Кристоф Рок организует сценическое действие, рассчитанное исключительно на эффект зеркального отражения, и в этот момент опять все зависит от того, успеют ли зрители переключиться с одного канала зрительного восприятия на другой. В «Амфитрионе» нужно быть готовым ко всему. Рок отказался от декораций и одел актеров в костюмы, в которых нет даже намека на то, какому персонажу они принадлежат. Разве что полководцу Амфитриону досталось нечто похожее на френч. Именно он помогает воображению допустить, что актер Владимир Топцов, играющий Юпитера, в облике Амфитриона необычайно похож на актера Андрея Козакова в роли Амфитриона. Взбудораженный зрительский ум отказывается это воспринять, не понимая, почему эти люди спорят по поводу взаимного внешнего сходства. На это у режиссера есть подсказка — тот самый френч. Раз оба во френчах, да еще и одного цвета, значит, похожи! Какие могут быть сомнения?

Между тем на самом деле похожи между собой Алкмена и ее служанка Клеантида. Их играют сестры Кутеповы. Они как раз похожи настолько, что понять, кто есть кто из исполняемых ими персонажей, можно только по партнеру. Но сомнения не исчезают насовсем. И все-таки, Клеантида или Алкмена? А может быть, это богиня ночи, которую также играет одна из сестер Кутеповых? А может, зеркало так действует на сценическое пространство, что зрителям кажется, будто все персонажи этого спектакля немножко двойники? И даже те, кто не похож друг на друга, раздваиваются — по крайней мере, в том самом зеркале. При этом сознание автоматически редактирует монологи, отказываясь вникать во все обстоятельства, которыми насытил свою пьесу Мольер, чтобы позабавить Людовика XIV. Смысл сказанного доходит через интонацию, она — гла