Любовь и магия накануне войны

Культура / Книги Издательство АСТ выпустило новый роман Дмитрия Быкова «Июнь»

Возможно, одной из причин написания романа стало желание автора своим воображением оказаться в том времени и среди тех людей, которые для него притягательны, но недостижимы — их разлучило время. Быков пишет о времени накануне войны, именно на эти годы пришлось существование ИФЛИ — Института философии, литературы и истории, он фигурирует как одно из мест действия первой части романа. Ее герои как раз его студенты. ИФЛИ в персональной мифологии Быкова, которую он транслирует через все доступные ему медиа, почти идеальное учебное заведение. Здесь учились и преподавали особенные люди, сведенные именно в этом месте именно в этот исторический период стечением обстоятельств. Краткость существования ИФЛИ — всего десять лет — только добавляет институту притягательности, усиливает желание оказаться среди этих людей и стать живым свидетелем того, что происходило в его стенах. Но не ифлийскую науку описывает Быков, а любовь.

Быков демонстрирует великолепное владение стилем. В «Июне» он воспроизводит манеру письма, ассоциирующуюся с концом тридцатых годов. Она обладает умиротворяющим ритмом, благодаря которому с первых строчек романов, написанных в те годы, мы считываем информацию о том, что описываемый конфликт хорошего с лучшим непременно разрешится в пользу лучшего — просто потому, что иначе быть не может. Взяв на вооружение гипнотизирующий стиль советской литературы первой половины двадцатого века, Быков воспроизводит любовную драму студента-ифлийца, подобную той, которую пришлось пережить Григорию Мелихову, который по воле его создателя Михаила Шолохова был привязан сразу к двум женщинам: страстной Аксинье и сдержанной Наталье. У Быкова эту пару воспроизводят порочная красавица Валентина и обладающая ангельски нежной красотой Лия. Между ними разрывается Миша Гвирцман, вожделея тела обеих и не зная при этом, кому из них отдать сердце.

Во второй части развивается еще один сюжет, который закручивается вокруг уже другого героя — Бориса Гордона. Будучи женат, он встречает приехавшую из-за границы девушку Алю и безоглядно в нее влюбляется. Та отвечает ему взаимностью, и некоторое время они счастливы, пока жена Бориса не пытается покончить с собой, а потом еще и Алю арестовывают по подозрению в шпионаже. Прототип женского образа — дочь Марины Цветаевой Ариадна Эфрон. О своей к ней по меньшей мере симпатии Дмитрий Быков говорил неоднократно. Сама Марина Цветаева тоже проявляется в романе, но вовсе не в ипостаси автора стихов, а как мать дочери Али и сына Шура, у которого тоже есть прототип — Георгий Эфрон. Быков изменяет одну букву в его домашнем прозвище Мур. Только в этой новелле проступает политическая реальность: отец главного героя проявляет признаки шпиономании, Шур спрашивает у Бориса, что тот может рассказать о нем на допросе, понимая, что после ареста отца и сестры пребывать на свободе им осталось недолго.

Игнатий Крастышевский, герой третьей части «Июня», одержим желанием повлиять на мир с помощью текстов. Речь не об идеологическом влиянии, а о магичес