О безрассудной покорности

Разное
Фото: Эксперт

Речь давно уже не о спорте. Показательно тестируется процедура превращения нашей страны в официального изгоя. Конечно, серые костюмы, в которые нам велено обрядиться в Пхёнчхане, ещё никак не жёлтые звёзды, но они шаг именно в этом направлении: Россия — обличённое зло, поэтому с русскими можно обходиться так, как с другими нельзя. Демарш МОК с отстранением от ОИ-2018 наших ведущих спортсменов без предъявления не только допинговых, но и вообще каких бы то ни было обоснований уже настолько вышел за пределы допустимого, что завозмущались самые неожиданные люди. Федерации важнейших для зимних Олимпиад видов спорта, выдающиеся спортсмены других стран, даже какие-то западные медиа — на этот раз негодуют многие. Но не мы. Наши должностные лица продолжают уговаривать нас, что всё в порядке. То есть, конечно, обидно: мы такие покорные и тихие, мы платим штрафы и отказываемся от своего флага, а нас всё бьют и бьют, — но всё равно надо избегать слова «бойкот» и «продолжать работать с МОК». Ну, насчёт слова-то они правы. Бойкот — это когда ты сам отказываешься куда-то пойти; но когда ты столь яро туда рвёшься, что готов идти без штанов и в наморднике, тут и вправду нужны какие-то другие выражения. А вот насчёт работы с МОК важно различать. То, что наши спортивные и иные начальники делают и призывают продолжать, сводится к облизыванию бьющей руки: полегче, дяденька! не до смерти, дяденька! То же, что могло бы называться работой — решительное противодействие политической кампании против нас, — никак нельзя продолжать, поскольку оно, судя по всему, и не начиналось.

За все три года, что эта кампания росла и набирала обороты, спортивное и иное начальство не сделало ничего — ни по собственно спортивной части скандала, ни по его давно уже, до всяких хакерских утечек, очевидной политической части. А сделать можно было многое. Не будем повторять, как на самом деле следовало отбиваться в судах — и каких именно судах — от поражения в правах отдельных людей (не «спортсменов», а людей!); что следовало самим наказать действительно замешанных в допинговых делах. Замыслы атакующей стороны были столь масштабны, что и противодействовать им следовало с адекватным размахом. Например, давным-давно можно бы сообщить, что КХЛ подумывает о запрещении игрокам своих команд ехать в Пхёнчхан. Поскольку НХЛ такой запрет уже наложила, решение КХЛ низводило бы хоккейный турнир ОИ-2018 до уровня первенства Тамбовской области. Про связанные с этим потери организаторов и спонсоров Олимпиады нечего и говорить. Можно было объявить, что государственные телеканалы России не будут ни транслировать ОИ, ни освещать их течение в новостных программах. Думаю, и этих двух шагов хватило бы, чтобы МОК поубавил пыл антироссийского наступления; возможны и иные варианты начала сильной контригры.

Но наша сторона избрала другую линию поведения: не обострять, сглаживать, «интенсивно сотрудничать с МОК», ведь «наш приоритет — интересы спортсменов». Есть основания подозревать, что охранялись, скорее, интересы и